Сверток

Однажды  утром бабушка сказала, что мне нужно будет пойти в ближайшую деревню и кое-что отнести одному человеку. Она дала мне сверток и листок с адресом.

«Здесь недалеко, — сказала она. – Ты не заблудишься. Иди прямо по дороге до самого конца. Когда начнется деревня, там спросишь».

Я взяла сверток и бумагу, положила в пакет и пошла на улицу. Стояла поздняя весна, на улице было тепло. Свежий ветер был наполнен ароматами весенних цветов, густыми и щедрыми, так что после каждого вдоха сердце наполнялось непривычной радостью, и самому тотчас хотелось быть щедрым, поделиться чем-нибудь с другими,  хотя бы улыбкой.

Сверток в пакете был легким. Он был завернут в бумагу, так что нельзя было узнать или догадаться, что в нем. Он предназначался какому-то человеку, которого я тоже не знала. Гадать было бессмысленно. Поэтому мой интерес к свертку быстро угас. Я просто шла по дороге, никуда не сворачивая, как велела мне бабушка, и наслаждалась утренней прогулкой. Что еще было делать?

Когда закончился квартал пятиэтажек, сразу за ним открылся заброшенный пустырь, а за пустырем начиналась деревня.  В деревне я так же продолжила свое прямолинейное движение по улице вдоль деревянных заборов, за которыми виднелись дома и сады.  Почти за каждым забором лаяла собака, едва я приближалась, и умолкала, как только я проходила мимо.  В тишине собачий лай гулко разносился эхом. Мне было неловко создавать своим присутствием столько шума, но ничего нельзя было с этим поделать.  Так я проделала свой путь через всю улицу. На краю деревни был колодец и за ним – последний дом, а дальше начиналось поле.

Последний дом был очень старый, покосившийся и частью уже вросший в землю.  Забор местами повалился, а местами отсутствовал вовсе. Кривая деревянная калитка была открыта и, кажется, совсем не закрывалась.  В палисаднике перед домом росли странные цветы – они были огромные, ни на что не похожие. Я стояла, разглядывая эти цветы, и не решаясь войти. «Может, мне не сюда?»

Вдруг на крыльце появился человек. Он как будто специально вышел, чтобы меня встретить, но сделал вид, что удивился, увидев меня. Он спросил, к нему ли я пришла. Но я точно не знала…

Я сказала, да. Тогда он пригласил меня в дом.

Его голос был похож на глубокий чистый ручей, который спокойно течет своим руслом, давая воду и жизнь всему вокруг: травам, деревьям, птицам, животным и людям. Я пошла за хозяином. Он был одет в длинную черную одежду, борода и волосы у него были седые. Хотя он выглядел стариком, но почему-то не казался таким. Мне хотелось называть его «дядя», а не «дедушка», не знаю, почему. Может быть из-за голоса, который не был старческим, но был густым, сильным и крепким.

В доме было чисто. Там почти ничего не было. Посередине комнаты стоял низкий стол, а перед ним какой-то топчан, застеленный цветным покрывалом.  Сбоку у стены стоял старый шкаф со стеклянными дверцами. Окна в доме были маленькие и пропускали мало света, поэтому внутри царил полумрак.

Я всегда боялась заходить в чужие дома, и в этом доме мне тоже было страшно. И еще страшнее от того, что этот дом не был похож на обычные дома, и его хозяин тоже не был похож на обычного человека. Я не знала, кто он, и как  к нему относиться, и тот ли это человек, к которому меня послала бабушка…

«Иди сюда, дорогая, не бойся», — вдруг сказал «дядя» очень ласково и спокойно.

В этот момент в моем сердце что-то перевернулось, и я чуть не заплакала от того, что вдруг охватило меня. Что это было, я не смогу описать.

Я подошла. Он стоял возле шкафа и что-то из него доставал. Потом он сел на топчан возле стола и стал что-то писать на листке. Я стояла посреди комнаты и смотрела на него. Я хотела сказать про посылку, но слова отчего-то застряли у меня в горле.

Когда он закончил, он сложил листок и сам подошел ко мне. Еще у него в руках была белая веревочка,  на которой висел какой-то маленький медальончик.  Он надел эту веревочку мне на шею и сказал спрятать под одежду. Потом дал мне в руку бумажку, которую написал.

«Теперь иди домой той дорогой, которую я тебе укажу, — сказал он. – По дороге ни с кем не разговаривай, лучше будет, если ты будешь просто молчать. И не оглядывайся. Не смотри назад.  Дома прочти молитву, которую я тебе написал, обязательно вслух, столько раз, сколько сможешь. И сразу ложись спать. Утром, как проснешься, сразу приходи ко мне той же дорогой. По дороге снова ни с кем не разговаривай. Все поняла?»

Он взял меня за плечо.

«Пойдем, — сказал он, — я укажу тебе путь».

«У меня для вас посылка от бабушки», — наконец смогла выговорить я, и протянула ему сверток в пакете.

Он лишь усмехнулся. Затем велел положить на стол. Я так и сделала.

Когда мы вышли на улицу, он показал мне дорогу, по которой мне нужно было возвращаться домой. Эта дорога шла вдоль поля,  огибая его, и терялась из виду где-то далеко-далеко…

«Но мне не туда, — возразила я. – Мой дом там, в другой стороне».

«Иди той дорогой, которую я тебе показал, —  спокойно сказал «дядя». – Она скорее всего приведет тебя к дому». В его голосе была доброта, но и твердость, поэтому я не решилась возражать. Я  не знала той дороги и сомневалась, что она приведет меня домой. И спросить было нельзя, потому что «дядя» отчего-то запретил мне разговаривать. Все это казалось мне очень странным, но я решила сделать так, как было сказано.

«Спасибо, — сказала я. — Теперь я пойду?»

«Иди-иди, дорогая. И запомни все, что я сказал».

Я отправилась домой. Дорога вела вокруг деревни на поле, с поля поднималась на большой холм, а с холма я увидела наш поселок. Странно, мне казалось, что он должен был находиться с другой стороны, хотя я очень плохо ориентировалась на местности. Пока я шла, я думала о том, как точно запомнить дорогу, чтобы потом на завтра вернуться по ней назад. Все время хотелось оглянуться, но я вовремя вспоминала про запрет. Еще я думала о том, что же было в том свертке, который  отправила со мной бабушка. И еще мне показалось, будто «дядя» на самом деле  ждал меня, а не сверток, хотя должно было быть наоборот, если…

Не знаю, сколько времени я шла домой, но странно –  я совсем не устала. Возможно, эта дорога действительно была короткой, и только казалась длинной.

Вечером перед сном я развернула бумажку, которую  дал  мне «дядя».  В ней оказалось всего четыре непонятных строчки. Я стала читать по кругу. «Так можно очень долго читать, — подумала я. – Что значит, «сколько сможешь»? Можно ведь и всю ночь».

Потом я сама не заметила, как уснула.

Утром я проснулась очень рано, кажется, едва рассвело. Спать совсем не хотелось. Тогда я оделась и пошла назад к «дяде», как он велел. Я волновалась, как бы не заблудиться, но дорога, казалось, сама вела меня назад.

Когда я приблизилась к дому, «дядя» снова сам вышел мне навстречу. Его одежда в этот раз была совершенно белой. Я остановилась, глядя на него. Вдруг сердце мое снова перевернулось. Казалось, я потеряла дар речи и все остальные дары. Я чувствовала себя совершенно пустой, словно только что вымытый сосуд. «Дядя» подошел и положил руку мне на голову. Оказалось, он был гораздо выше меня, чего я не заметила в прошлый раз.

«Ну вот, теперь ты знаешь самый короткий путь, — сказал он, — и способ. Теперь иди домой и делай все, что я тебе сказал.  Если почувствуешь, что не можешь больше читать молитву, тогда приходи ко мне снова. Я тебе помогу».

Когда я шла обратно домой, я словно не шла, а как будто кто-то нес меня на руках над землей. Все вокруг будто переменилось: я видела удивительный красочный мир! Казалось, только сама дорога осталась прежней, а все вокруг так преобразилось, что я не узнавала окрестностей, так что, если бы я стала ориентироваться по окружению, я никогда не смогла бы вернуться домой. Обычные кусты черемухи вдоль дороги превратились вдруг в какие-то огромные сияющие гроздья, а поле было теперь не поле, а бескрайнее сверкающее золотистое море, на котором травы колыхались, словно волны. Деревья на холме стали как живые великаны, которые ветвями, словно руками, давали всем защиту и покровительство. Мир был огромен, он был бесконечно велик! И он был добр, как очень большой верный друг.

Дома я села на свой подоконник и снова стала читать бумажку, которую дал мне «дядя». Четыре строчки состояли из непонятных слов.  Возможно, это были чьи-то имена, потому что все слова были написаны с большой буквы. Потом я разглядывала медальон. На нем  был крест, и еще какие-то непонятные мне знаки. Кажется, так прошел день…

А ночью мне приснился сон. В том сне был мой брат. Он как будто приехал к нам в гости. Он был уже взрослый, много пил, курил и ругался. Он носил дорогую одежду, золотые украшения и обращался со всеми пренебрежительно и свысока. Он сидел у нас на кухне, на табуретке, широко расставив ноги. Казалось, ему было мало места у нас, мало воздуха, и мало еды. Сначала он похвалялся, а потом, когда бабушка ушла к себе, вдруг отчего-то принялся жаловаться на  жизнь, на всякие трудности и проблемы. В итоге он сказал, что очень страдает. Тогда я  сказала, что нам нужно пойти к человеку, который ему обязательно поможет. Брат согласился.

Когда мы пришли, и он увидел того человека, брат отчего-то сразу стал ужасно ругаться, называть его нищим, бродягой, проходимцем и мошенником. Он громко кричал и возмущался, куда я его притащила. Я была в ужасе. Я просила его прекратить.

«Ты оскорбляешь святого, — сказала я, — а это ужасный грех! Пожалуйста, прекрати!»

Я хотела остановить его, схватила за руки, но он оттолкнул меня так, что я упала. Я так и осталась сидеть на земле и умоляла его замолчать. Но он еще раз оттолкнул меня, отшвырнул и ушел.

Я не понимала, что произошло! И кого на самом деле видел мой брат?! Казалось, он говорил о ком-то другом, кого здесь не было.

«Дядя» успокоил меня. Он сказал, чтобы я шла домой и ни о чем не думала.

«Это нормально, — сказал он, — ничего не случилось».

Он был так странно спокоен, словно бы действительно ничего не произошло. Глядя на него, я тоже почти поверила в это. Его белые одежды сверкали на солнце, и было ощущение, будто от них исходит свет.

«Иди домой, все будет хорошо», — сказал он.

Он был очень добрый, а мне было бесконечно стыдно.

Когда я проснулась, я пошла и рассказала свой сон бабушке.

Бабушка сказала: «Прикосновение святого раскрывает глаза. Те, у кого глаза закрыты, пребывают во тьме».

Потом она обняла меня.

«Завтра приедет твоя мать, с братом», — сказала бабушка.

«Они приедут за нами? – спросила я с большой  надеждой. – Чтобы забрать нас отсюда?»

Бабушка ответила не сразу.

«Они приедут, чтобы забрать… но не нас, — наконец сказала она. – И тебе лучше не встречаться с ними».

Эти слова прозвучали так неожиданно. Они отозвались сильной болью в моем сердце. Я не могла им верить, и не могла не верить, потому что это говорила моя бабушка.  Я не знала, что нужно было делать. Я так хотела снова увидеть маму…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.