Альма. Жертва

Однажды мне захотелось чем-то выразить то невыразимое, что я стала вдруг ощущать где-то глубоко в сердце. Нужно было чем-то подтвердить – как заверить – свою благодарность за это. Но чем можно заверить? Чем можно оплатить бесценное?

Я подумала, что нужно совершить какое-то приношение. Но как? Что я могла пожертвовать Ему? Что можно отдать Тому, Кто и так владеет всем?

Он владеет, но никогда ничего не берет без спроса.  Только то, что мы готовы отдать. Но что?

Я решила пойти в храм и зажечь пятьдесят свечей, и там, в святом месте произнести  ту молитву, которой наделили меня, как бесценным даром.  Не знаю, почему именно такое желание у меня  возникло, но оно поднималось откуда-то изнутри и произрастало словно само собой, не из ума, но из сердца.

Я направилась в церковь. На всякий случай я взяла с собой все свои деньги, потому что не знала, сколько могут  стоить пятьдесят  свечей. Где находится церковь, я примерно представляла: в новом квартале построили новый храм — деревянную церковь с высоким крыльцом. Я пошла туда. Это было далеко, но… я даже не заметила, как оказалась там.

Едва выйдя на улицу и осмотревшись кругом, я вдруг снова увидела тот блистающий мир, который открылся мне однажды. В одну секунду все преобразилось! Тот унылый пыльный двор, который я ежедневно наблюдала из своего окна, стал вдруг  совершенно иным: солнечные блики играли в зеленой траве, деревья мерцали в солнечном свете, как огромные сияющие новогодние шары, усыпанные блестками, чистое голубое  небо светилось белыми  облаками, как лампами, на лавках мирно спали красивые кошки, рядом под лавками и в траве  чирикали воробьи, голуби взлетали высоко в небо, туда, где горело огромное светлое солнце! Мое сердце вдруг наполнилось бесконечной радостью и любовью ко всему вокруг. Это было необъяснимое чувство необъяснимого счастья.

«Пусть будут благословенные все Твои творения, все Твои прекрасные создания, Господи!» — сказала я.

И продолжала повторять до тех пор, пока не оказалась у ворот церкви.

Я вошла в маленький дворик. Рядом с крыльцом был маленький деревянный домик с надписью «Церковная лавка». Я подумала, что мне туда. При входе на приступочке в лотках лежали разные свечи. Я посмотрела, какие бывают свечи и сколько стоят. Оказалось, что денег мне хватит только на самые маленькие и дешевые. Ну, ничего…

«Дайте, пожалуйста, пятьдесят свечей», — сказала я в окошечко.

«Только тридцать», — последовал строгий ответ.

Я удивилась: неужели столько нет?  Но в лотке было много…

«Почему?»

«В одни руки только тридцать!»

«Но мне нужно пятьдесят. Почему нельзя пятьдесят?»

«Я сказала: в одни руки только тридцать! Настоятель сказал, больше не давать! Я не дам. Тридцать берите».

«Неужели Богу жалко свечей?» — удивилась я.

«Богу, может, и  не жалко», — ответила женщина в окошечке.

«Настоятелю жалко», — закончила я про себя.

«Но мне не с собой, — уточнила я на всякий случай. – Я хочу в храме поставить».

«Что — пятьдесят свечей?!» — воскликнула женщина.

Я подтвердила.

«Ну, конечно! — отозвалась она пренебрежительно. В ее голосе читалось: «Так я и поверю!». – Этого еще не хватало! Это у вас что-то… — она подбирала слово, — пунктик какой-то».

Я не понимала.

«Так что – не дадите?»

«Нет!»

Я вышла из лавки. Столь неожиданное поражение хотя и обескуражило, но не остановило меня. «Может, есть другая церковь?» — подумала я. И вспомнила, что на другом конце поселка, за пустырем, где начиналась уже старая деревня, я видела однажды золоченый купол среди деревьев. Работает та церковь или нет, я не знала. Но все-таки решила пойти туда.

Дорога  вела через заброшенную стройку, какие-то жуткие гаражи… Я шла по узкой асфальтированной дорожке, петлявшей между  грязных  канав  и огромных ржавых куч хлама. За поворотом я увидела впереди человека, который стоял и откровенно писал на стену гаража. Он был далеко, но я не решилась идти дальше. Следом за мной на небольшом расстоянии шел пожилой мужчина. Я стала ждать, когда он пройдет  вперед, чтобы пойти вслед  за ним.

За гаражами снова были развороченные экскаваторами земли недостроенной стройки, между ними пролегала дорога. Мы шли вперед, словно жалкие остатки каравана, сбившегося с пути и погибшего в пустыне. Паломничество к святым местам оказалось опасным и нелегким делом, но я была настроена завершить его во что бы то ни стало у ворот храма, чей купол я снова различила среди деревьев, которые не успели еще порубить и счистить бульдозерами с лица земли.

У ворот стояли нищие, просящие подаяния. Я положила каждому в плошку по нескольку монет.  Затем я  направилась в церковную лавку, чтобы попытать счастья снова купить пятьдесят свечей. Вдруг за моей спиной раздался голос:

— Стойте, подождите минуточку!

Я обернулась.

Передо мной стоял молодой человек. Он подошел очень близко, я отстранилась. Он снова подошел.

— Можно вас спросить?

— Что случилось?

— Скажите, пожалуйста, вы кому сейчас дали деньги? Вы знаете?

Я невольно посмотрела в сторону нищих.

— Тем, кто нуждается в помощи, думаю так. А что?

— А ничего, — ответил человек. Голос его был тихий и вкрадчивый, а лицо неприятное. – Вы же не знаете, кто они, правда? А вот я вам говорю: лучше бы вы свои деньги оставили при себе, потому что они все равно пропьют.

От человека пахло алкоголем, на шее был наколот череп с костями.

Мне хотелось уйти.

— Можно я пойду?

— Да, конечно. Но можно еще один маленький вопрос?

Я молчала.

— Скажите, что это у вас случилось такого, что вы решили сюда прийти?

— Зачем вы спрашиваете?

— Просто интересно.

— Когда просто интересно, тогда просто пришла.

— А чего вы хотите? Что вам здесь нужно?

— Я хочу пойти своей дорогой. Можно я пойду?

— Нет, давайте мы с вами сейчас присядем вон на ту скамеечку и побеседуем немного, если вы не против?

Человек взял меня за руку. Я постаралась освободиться.

— Пустите.

Я хотела обойти его, но он преграждал мне путь, и снова пытался схватить за руку.

Вдруг таким же вкрадчивым голосом прямо в лицо он стал осыпать меня ужасными оскорблениями. А потом вдруг снова сказал, как ни в чем не бывало:

— Давайте присядем, нужно поговорить.

Я резко развернулась.

— Лучше я приду в другой раз, —  сказала я и направилась к воротам.

Он быстро забежал вперед и опять преградил мне путь. И опять стал осыпать оскорблениями.

Мне удалось прорваться сквозь него и выскочить в ворота церкви. Я скорее поспешила прочь.

Человек еще что-то кричал мне вслед.

Мне пришлось проделать весь обратный путь в одиночестве… с пустым сердцем. Странно, но я не ощущала в себе ни обиды, ни стыда, ни гнева, будто слова того человека никак не задели меня лично, но все вокруг было осквернено. Жуткие катакомбы стройки и гаражей показали теперь свое истинное лицо. Разрытая земля осклабилась беззубым ртом котлована, сломанные засохшие деревья торчали из отвалов, словно руки и ноги мертвецов из братских могил. Блистающий мир померк. И солнце погасло…

«Пусть будут благословенные все Твои творения, все Твои прекрасные создания, Господи!» — повторила я.

Дома я долго сидела на своем подоконнике, глядя в пустоту.