Альма. Книга

В моей комнате стояла старая тумбочка с двумя дверками, полная каких-то газет, журналов и подобного  хлама. Кажется, она осталась тут от прошлых хозяев, которых мы никогда не видели и не знали, кто они такие, как впрочем, и всё в этом доме. Я пару раз заглядывала в нее, но туго набитое содержимое не вызывало никакого интереса, и я позабыла о том. Но сегодня день был ненастный, и заняться было совершенно нечем. Я как всегда сидела на своем подоконнике, но в окно смотреть было скучно: шел серый холодный осенний дождь, и на улице никого не было.

Я уселась перед тумбочкой и решила узнать, что в ней. «Если не окажется ничего интересного, можно будет, по крайней мере, сдать все это старье в  утиль», — так я подумала.  Я знала, что в соседнем дворе стоял ржавый вагончик, где по воскресеньям принимали макулатуру. За десять килограммов старых газет там давали новую книгу. Я не знала, наберется ли здесь десять килограммов, но в любом случае всегда можно было попросить недостающую пачку газет у соседей – здесь все выписывали и вечно хранили дома газеты.

Я принялась вытаскивать и рассматривать содержимое.  Какие-то старые уже выцветшие журналы мод, пожелтевшие литературные газеты, журналы про кино неестественно большого  формата с огромными портретами (не)известных артистов на обложках, куски каких-то выкроек на миллиметровке с обтрепанными краями, рваные детские книжки, исчерканные раскраски… — в общем, никуда не годное старье.

Я вытаскивала, разворачивала, смотрела, снова сворачивала как было  и  откладывала в сторону.

Старые книжки я листала, смотрела картинки, кое-где читала удобный крупный шрифт, и откладывала в другую сторону.  Книжки я никогда не выбрасывала, даже такие.

Вдруг среди ветхих детских книжек я обнаружила одну очень странную книгу. Она была такого же журнального формата,  не очень толстая, но явно отличалась от всего остального. Она не была истрепана, как другие книги, хотя сразу было понятно, что она так же хранилась здесь очень давно.

Вдруг мне показалось, вернее,  я как бы увидела каким-то другим зрением второй смысл происходящего. Это был мыслеобраз, как бы наслоенный на обычную реальность, и смысл его заключался в том, что эта книга, в отличие от всего остального хлама,  не валялась здесь, а хранилась. И возможно, все остальное лежало здесь лишь для того, чтобы скрывать  в себе эту книгу. Я восприняла это видение, как догадку, собственное нелепое предположение – вот, как будто в старой тумбочке, набитой газетами, я вдруг обнаружила настоящий клад! Ведь я же мечтала об этом.

Несмотря на беспорядок, устроенный в комнате, я решила прервать свое занятие и прочитать найденную книгу.

Я залезла на свой подоконник поближе к тусклому свету солнца, заслоненному сегодня плотными черно-серыми тучами, и принялась изучать находку.

У книги была черная обложка, богато украшенная витиеватым орнаментом, шрифт заголовка так же был причудливый, так что разобрать название получилось не сразу. Автор не был указан. Внутри книги страницы так же были черные, точнее темно-коричневые, с красивой  узорной рамкой по краю каждой из них, а шрифт золотистый. Все буквы были широкие и как бы взятые в контур, так что создавалось впечатление, будто шрифт тисненый. Поначалу читать его было сложно, но потом глаза привыкли, и я смогла полностью погрузиться в содержание,  не отвлекаясь ни на что внешнее.

«Полностью погрузиться» — не фигура речи, но самое точное определение произошедшего со мной. Повествование буквально завораживало, поглощало, затягивало в себя. Как только я начала читать, я совершенно не могла оторваться, так было интересно. Мне казалось, как будто я сама нахожусь внутри этой книги, и все что описывалось в ней, происходило  не где-то и когда-то, но именно теперь происходит со мной. Что я реальный участник событий.

Слог  в книге был необычный, одновременно и вычурный и простой. Витиеватость в большей степени относилась здесь к содержанию: поначалу не было понятно, что, где и почему происходит. Но потом я как будто в своем сознании вошла еще глубже внутрь книги, и стала видеть изнутри, а не наблюдать снаружи, происходящее.

В книге рассказывалась история одного человека. С ним происходили разные приключения, он попадал в различные ситуации и совершал различные поступки. Затем появлялся некто, я называла его про себя «Комментатор», и как бы объяснял всю ситуацию и поступок, а автор в свою очередь описывал все это с еще более общей точки зрения. Так это можно изобразить в самом грубом обобщении.

Ситуации были такие разные и такие интересные, что невозможно было оторваться даже на секунду. Особенно интересно было то, что никогда нельзя было догадаться, чем все закончится и что скажет в итоге «Комментатор».

Так я читала, не отрываясь, до самого конца, до самого вечера. Последнюю страницу я уже плохо различала в наступивших сумерках,  но не могла отложить книгу, чтобы пойти включить свет.

Когда книга закончилась, я оставила ее на подоконнике, а сама вернулась к прерванному занятию, продолжая думать о том, что мне только что открылось.

Я вдруг поняла, что это одна из тех книг,  которые написаны на нескольких уровнях сознания. Когда каждый уровень имеет прямой смысл  сам по себе, но сверху него есть еще другой уровень, который имеет иной смысл и иную трактовку. Так, каждый последующий уровень вмещает в себя все предыдущие, то есть одновременно имеет все те смыслы, которые в них заложены,  а каждый предыдущий уровень в свою очередь трактуется только на своем месте и ему недоступны  никакие высшие смыслы.

Таким образом выходило, что в книге описывалось существование человека и вообще всего сущего на многих уровнях бытия. Они открывались постепенно:  после каждого действия «Комментатор» объяснял, как все это получается и как действуют разные  законы.  Я подумала, что прочесть эту книгу один раз явно недостаточно, и что она, как матрешка, может вмещать в себе неизвестное и неведомое заранее количество вложенных смыслов.

Вытащив из тумбочки остатки бумаг, я обнаружила за ними старую колоду карт. Я взяла карты и стала рассматривать. Карты были очень красивые! На черном фоне в рамке из витиеватых узоров, были изображены различные фигуры людей. Нарисованные картинки были одновременно и сказочны, и предельно реалистичны.  Вдруг мне показалось, что между найденной книгой и этими картами была какая-то связь…

В этот момент в мою комнату вошла бабушка, она пришла позвать  меня ужинать. Увидев беспорядок, она спросила, что я делаю. Я ответила, что хотела узнать, что хранится в тумбочке,  и можно ли будет поменять все эти старые газеты и журналы на новую книгу.

«Ведь это же не наше, зачем оно нам?» — прибавила я.

Бабушка еще раз внимательно посмотрела на кипы газет и журналов, а потом на меня.

«Хорошо, — ответила она, — будет тебе новая книга».

Когда после ужина я вернулась в свою комнату, то обнаружила, что макулатура из тумбочки была уже сложена и связана в две большие стопки, приготовленные в утиль.

Но ни волшебной книги, ни  колоды карт нигде не было.