Альма. Джонни

В коридоре на крохотной тумбочке, втиснутой между шкафом для одежды и дверью, стоял цветок. Это был декабрист. Когда мы переехали, мы поставили его там  «пока» — пока не найдем ему более подходящее место. Но время шло, и мы уже как-то привыкли, что он там стоит, и место все никак не находилось.

Вечный сумрак коридора стал его постоянным спутником. Цветок так и стоял на тумбочке, раскинув вокруг горшка свои плотные зеленые листья-гирлянды. Я поливала его.

Потом я заметила, что цветок какой-то странный. Он не вял, не бледнел, не сох – он просто не рос. Словно законсервировался, превратился в какой-то восковой слепок, который не способен изменить ни свою форму, ни цвет по своей собственной воле.

Тогда я перетащила его в свою комнату и поставила на подоконник. Мне хотелось узнать, что будет.

На следующее утро, когда  пришла его поливать, я обнаружила на каждом листе крошечные зародыши новых листьев. Это было чудо! Я разглядывала их с большим удивлением. Мне сразу захотелось сделать для него что-то еще, как-то помочь.

Я открыла окно. Свежий весенний воздух быстро заполнил комнату. Листья цветка слегка качались на сквозняке. Я села рядом с ним на свой подоконник, на котором нам теперь стало тесновато вдвоем, и подумала о том, что даже у цветка можно получить истинный урок жизни.

Надо же, сколько времени он ждал! Держался, не вял, не сох, не рос, не цвел,  а просто ждал, когда жизнь переменится к лучшему. И надеялся. За целый год он не выпустил ни одного нового листочка, но в то же время и не потерял.

Я удивилась его мудрости и силе. Ведь напрасное желание расти и цвести могло легко погубить его. Он мог попусту растратить свои силы и умереть. Но он направил все свои силы внутрь себя – на ожидание, и его терпение было вознаграждено.  «Теперь он легко наверстает весь упущенный год», — подумала я. И не ошиблась.

На новых листьях тотчас появились бутоны. И хотя теперь цвести ему было совсем не время, казалось, в этих безвременных цветах стремилась вырваться наружу вся его радость, и благодарность судьбе.  А я, наблюдая это чудесное превращение, не могла сдержать слез – так мне было жаль своей беспечности, которая заставила его страдать. Мы попросту забыли о нем, а он терпеливо ждал, стоял молча, как искусственное украшение прихожей, а внутри него все это время жила такая большая надежда и столько сил и желания расти. И вера, что рано или поздно, все изменится, и нужно только крепиться, терпеть и ждать.

С тех пор он стал моим другом. Я назвала его Джонни. Я дала ему имя, потому что почувствовала, насколько он был живым, и какой сильный и мудрый дух был заключен в нем.