Альма. Дядя Олег

Два раза подряд мне приснился один и тот же человек. Я сразу узнала его, потому что знала в реальной жизни. Это был наш знакомый дядя Олег. Он пришел за мной, чтобы отвести в театр. Обычно в его присутствии я всегда испытывала какое-то странное чувство неловкости, странное потому, что было никак не разобраться, за него или за себя мне было неловко. Но теперь ничего такого  не было.

И вот мы вдвоем отправились по длинной извилистой улице – в театр, на дневное детское представление – они все до сих пор считают меня ребенком…

Дядя Олег рассказывал что-то. Он  рассказывал интересно, но я поминутно отвлекалась, упуская подробности, и изучая его внешность. Без всякого сомнения, это был человек, которого я давно знала, но в то же время он был не тот. Не могу сказать, что он помолодел, но он изменился. Теперь у него были густые черные прямые волосы, красиво подстриженные и гладко причесанные, тогда как раньше я всегда помнила его лысеющим и с проседью, и волосы его никогда не лежали так ровно, но всегда непослушно торчали  в стороны. На лице его не было морщин, но из-за этого почему-то не создавалось впечатления, что я вижу его помолодевшим, то есть таким, каким он был, например, в юности. Нет, возраст его остался тот же. Одет он тоже был очень красиво, не знаю, как это объяснить, но его обычная одежда: шерстяное полупальто, шарф,  джемпер, брюки, ботинки – все это были его обычные вещи, но теперь они были или как будто совершенно новые или идеально подходили ему и по размеру, и по фасону. Как будто он весь был отглаженный, и теперь это смотрелось гораздо более естественно,  чем его обычные поношенные, потрепанные свитера и брюки, стоптанные ботинки, заштопанный портфель, давно сломанный зонт, и вязаная шапка, оставшаяся, наверное, от дедушки.  Мне всегда казалось, что на самом деле дядя Олег был достаточно молод и красив, и только сам напрасно уродовал себя. И вот теперь он был таким как будто на самом деле.

Дядя Олег был очень умный. Он был блестяще образован, начитан и имел при этом феноменальную память, то есть он помнил буквально все, что когда-либо читал, слышал, видел или встречал. Он мог ответить на любой вопрос, но, наверное, из-за того, что в голове его было слишком много подробностей,  рассказывал он ужасно нудно, и слушать его было совершенно невозможно. Теперь  не было и этого. Всю дорогу я не переставала восхищаться, откуда он знает столько всего и так интересно рассказывает. И мне было стыдно за себя оттого, что раньше я всегда считала его  жутко нудным, и скучным, и заумным.

Еще дядя Олег был добрый. В обычной жизни он все время рассуждал о добре и зле, осуждал и оправдывал, подводил какие-то теории, много говорил о религии и всяких заповедях, поучал добру и праведности и много сил тратил на то, чтобы самому следовать  всем тем примерам, которые сам для себя выбрал и установил. И из-за этого его доброта всегда казалась мне какой-то надуманной, хотя в то же время я не сомневалась в том, что у него доброе и отзывчивое сердце. И вот теперь дядя Олег был просто добр без всяких условий, так что рядом с ним я чувствовала себя так, как будто парю на каком-то волшебном облаке, которое бережно поддерживает меня и  тихо несет вперед. Никак иначе я не могу выразить это прекрасное чувство. И я снова устыдилась своих прежних мыслей о нем, как о человеке, который только хочет быть добрым, но на самом деле не добр.

В театре нам тоже понравилось. Представление было красивым и музыкальным. Мы посмотрели его словно на одном дыхании, и тогда у меня не сложилось ощущения, что дядя Олег пришел сюда только ради меня и просто ждет окончания спектакля, чтобы проводить меня обратно домой. Такие мысли всегда возникали у меня в обычной жизни, и от этого я тоже всегда чувствовала себя неловко, и хотелось, чтобы представление побыстрее закончилось, и побыстрее бы закончилась обратная дорога.  Но теперь этого не было. Наоборот, мне казалось, что я нахожусь в компании с хорошим другом, с которым мы чудесно ладим и понимаем друг друга без слов. Что он не привел меня сюда, выполняя добровольно взятое на себя обязательство, а наоборот, взял с собой, чтобы поделиться –  и впечатлением, и радостью.

Этот сон повторился дважды.

Тогда я рассказала его бабушке.

Бабушка объяснила мне, что означал этот сон.

«Ты видела неискаженную природу человека, — сказала она. – То есть ты видела человека таким, какой он есть на самом деле. Но земная жизнь, как кривое зеркало часто искажает многие черты, и внешности и характера. Истинная природа человека лишена всех тех неприятных качеств, которые мы так часто наблюдаем в жизни и которые заслоняют собой то изначальное, что должно проявиться через них в мире.  Но это только искажения».

Так сказала бабушка.

Объяснение осталось не совсем понятным мне, но я решила записать все  в тетрадь.  Я все думала, что это за «искажения», про которые говорила бабушка, и откуда они берутся, если изначально все люди как бы хорошие?

Пока я писала,  произошло нечто странное – вдруг появился Комментатор. Как будто тот самый, который был в той волшебной книге, что я нашла в тумбочке среди старых газет и журналов. Я не видела его, но слышала его голос. Голос я слышала тоже не наяву, а как бы своим внутренним слухом. Он звучал очень ясно и твердо, и говорил такими же словами и выражениями, как я читала в книге, поэтому я так легко узнала его. Конечно, мне трудно было поверить  в то, что этот неизвестный наставник так запросто разговаривает со мной, но в то же время у меня не было сомнений, что это именно он.

Он сказал следующее:

«Эти искажения происходят от разных причин. Например, и старик и младенец есть не реальные формы, а всего лишь  искажения совершенного человеческого  тела, причиной которого является время. Время – это обусловленность земного существования. Точно так же можно проследить причины и следствия всех остальных искажений, которым подвергается истинная природа человека здесь на Земле. Самая распространенная причина таких искажений – это страх. Страх тоже является обусловленностью земного существования, вытекающего из времени. Из-за того, что человек не может знать будущего, то есть того, что ожидает его впереди, он начинает бояться. Подчиняя свои действия различным страхам, человек теряет часть своей истинной природы. Так появляются искажения. Иногда  искажения бывают так сильны, что у нас возникает  большое желание  считать  человека воплощением зла, но зло есть только искажение. Представь себе пьяного или калеку, и  ты легко поймешь, о чем я говорю».

«Кто ты?» — спросила я.

«Я Проводник», — ответил Комментатор.

«Ты ангел?»

«По-вашему, можно сказать и так, но на самом деле до ангела мне еще далеко».

«А можно тебя увидеть?»

Дальше последовало долгое молчание.

«Пожалуйста!»

«Хорошо, но это будет не сегодня, — ответил он. – Я скажу тебе, где мы встретимся».

Мне пришлось согласиться.

Потом я долго сидела и размышляла о том, что сказал Комментатор. Я  пыталась представить то, что он сказал.  Я  вспоминала разных знакомых мне людей и пробовала «видеть» их неискаженными, как я увидела дядю Олега. Оказалось, что  сделать это очень трудно. Во сне все было просто и ясно, словно кто-то  всемогущий взял и запросто отделил одного дядю Олега от другого, а потом поставил рядом, чтобы можно было их сравнить. Здесь не требуется большого ума, чтобы понять, что к чему. Но самостоятельно сделать это оказалось мне не под силу.

Так, если мы всю жизнь жили в доме без окон, и думали, что их нет,  то даже если вдруг придет кто-то очень умный и скажет, что окна есть, просто они заклеены обоями, мы все равно не сможем их найти, пока он сам не сорвет  бумагу, и не поможет нам увидеть свет.