Альма. Дворник

В цоколе, прямо под нами есть каморка – там живет дворник, дядя Степан. У него большая седая борода, большие руки, большие ноги в кирзовых сапогах и большое сердце. Я часто смотрю на него из окна, как он метет двор своей огромной метлой — словно  вырвал целое дерево из земли и теперь преспокойно подметает им ту же землю.

Каждый раз, когда он видит меня, он подходит, протягивает свою длинную руку в окно и дает мне конфетку. Конфетки всегда  одинаковые –  круглые в желтых фантиках, называются «Лимончики». Он тоже думает, что я еще маленькая…

Я беру конфетки и складываю в ряд на подоконник, как свидетельства человеческой доброты.  Дядя Степан не может видеть эти свидетельства, потому что он стоит внизу.

«Как твои дела, девочка?» – спрашивает он.

Я всегда отвечаю хорошо.

 «День сегодня как светел, и воздух – хоть кружками  пей! Чуешь?» — часто говорит он.

Я киваю.

«Тогда выходи на двор, — говорит он. – Дам тебе метлу, будем вместе сор мести.  Потом в тележку сложим и на свалку отвезем – снова чисто будет и красиво, как в садике у самой Богородицы».

Мне интересно узнать про садик.

«А что это за садик?» — спрашиваю я.

«Это волшебный сад», — отвечает он.

«А ты сам в этом садике бывал, дядя Степан?»

«Бывал, — говорит он так, что я сразу верю, что это правда. – Конечно, бывал».

«А что там?»

Дядя Степан рассказывает про волшебный садик Богородицы. Слова его немногочисленны, но объемны и соединены между собой так, словно это и не слова вовсе, а какие-то живые существа, которые всегда ходят вместе и крепко дружат между  собой.  Таким образом рассказ его получается живым.

Я слушаю как бы не ушами, но сердцем. Потому что живое слово входит в разум не через уши. Оно поселяется в сердце и живет там, если находит себе место. Если не находит, то исчезает, будто его и не было никогда. Так есть много историй, которые все знают, но они никому не известны.