Метка: мета-истории

Дворник

четвертое письмо

Дворник. Четвертое письмо. Альма. Письма другу. Литература, проза, современная проза, рассказ, метафизические истории, автор-сочинитель Мария Текун maryatekun.ru

В цоколе, прямо под нами есть каморка – там живет дворник, дядя Степан. У него большая седая борода, большие руки, большие ноги в кирзовых сапогах и большое сердце. Я часто смотрю на него из окна, как он метет двор своей огромной метлой — словно  вырвал целое дерево из земли и теперь преспокойно подметает им ту же землю.

Каждый раз, когда он видит меня, он подходит, протягивает свою длинную руку в окно и дает мне конфетку. Конфетки всегда одинаковые –  круглые в желтых фантиках, называются «Лимончики». Он тоже думает, что я еще маленькая…

Я беру конфетки и складываю в ряд на подоконник, как свидетельства человеческой доброты.  Дядя Степан не может видеть эти свидетельства, потому что он стоит внизу.

«Как твои дела, девочка?» – спрашивает он.

Я всегда отвечаю хорошо.

 «День сегодня как светел, и воздух – хоть кружками  пей! Чуешь?» — часто говорит он.

Я киваю.

«Тогда выходи на двор, — говорит он. – Дам тебе метлу, будем вместе сор мести.  Потом в тележку сложим и на свалку отвезем – снова чисто будет и красиво, как в садике у самой Богородицы».

Мне интересно узнать про садик.

«А что это за садик?» — спрашиваю я.

«Это волшебный сад», — отвечает он.

«А ты сам в этом садике бывал, дядя Степан?»

«Бывал, — говорит он так, что я сразу верю, что это правда. – Конечно, бывал».

«А что там?»

Дядя Степан рассказывает про волшебный садик Богородицы. Слова его немногочисленны, но объемны и соединены между собой так, словно это и не слова вовсе, а какие-то живые существа, которые всегда ходят вместе и крепко дружат между  собой.  Таким образом рассказ его получается живым.

Я слушаю как бы не ушами, но сердцем. Потому что живое слово входит в разум не через уши. Оно поселяется в сердце и живет там, если находит себе место. Если не находит, то исчезает, будто его и не было никогда. Так есть много историй, которые все знают, но они никому не известны.

Тетрадь

третье письмо

Тетрадь. Третье письмо. Альма. Письма другу. Метафизические истории, проза, рассказ, художник-сочинитель Мария Текун maryatekun.ru

Я не знаю, для чего доктор сказал мне все записывать в тетрадь. Принявшись за это новое  дело, в первый раз я долго сидела над  чистым листом, раздумывая, что же написать… Но верно говорят, что стоит только начать.  И я удивилась, обнаружив вдруг, сколько может хранить в себе память!

Однажды летом мы с бабушкой ходили купаться на озеро через лес. Выщербленная гравийная дорожка петляла среди густой, как мне казалось тогда, чащи. Мы много раз ходили по ней, никуда не сворачивая, и мне были хорошо известны все ее изгибы и окружение – насколько хватало глаз, — так же было известно, но что было дальше в лесу, я не знала.

Как-то раз я спросила у бабушки, велик ли этот лес, большой он или нет?

Бабушка сказала, что если просто гулять в этом лесу,  как мы, то он невелик, и можно за день или даже за полдня  обойти его вокруг, но если поселиться и жить в нем, то он станет огромным, бесконечным и его не обойдешь и за всю жизнь.

Как это?

Теперь мне стало понятно. Ведь точно так же  и со мной, с моей памятью, с мыслями, идеями и мечтами, которые наполняют мой ум. Пока всего этого не замечаешь и думаешь только об обычных вещах, например, где лежит заварка, как утюжить платье, куда едет автобус, что написано в книге и тому подобное, то ум кажется маленьким и простым, так что можно просмотреть все его содержимое за день или даже за полдня, но стоит только заглянуть поглубже, сойти с обычной дорожки и шагнуть в неизведанное, как вдруг перед тобой открывается огромное пространство, которое сложно даже  вообразить.

Как  бы мне хотелось рассказать тебе обо всем!  Как бы мне хотелось, чтобы мы снова были вместе…

Но я верю, что рано или поздно мы обязательно встретимся.

Доктор

второе письмо

Альма. Письма другу, Доктор. Метафизические истории Мария Текун

Много дней я просидела в своей комнате. Я думала о том, что произошло.  Наша прошлая жизнь, с которой я попрощалась не всерьез, надеясь еще вернуться следующим летом, как пообещал мне папа, — внезапно исчезла безвозвратно. Как будто обрезали нитку, удерживавшую воздушный шар на земле, и он стремительно полетел, сам не зная куда, подвластный любой прихоти ветра.

Так ветер нашей судьбы занес нас с бабушкой в это странное унылое и чужое место. Мы лишились всего, но воспоминания остались. Сердце мое все еще было привязано к прошлому, и это причиняло сильную боль, особенно когда пришло сознание того, что нитка обрезана и ее уже не связать.  Затем боль сменилась апатией, а потом мной овладела странная болезнь.

(далее…)

Чужой дом

первое письмо

Мы  остались вдвоем с бабушкой. Родители приехали, забрали брата и отправились куда-то дальше, а мы остались одни в неизвестном месте, в чужом городе, в маленькой квартирке во флигеле какого-то дома, кажется, навсегда. Нам больше некуда возвращаться – большая бабушкина квартира, где мы когда-то сидели на балконе, рвали черемуху и рассказывали друг другу страшные сказки, — теперь  продана, и там уже живут другие люди. И некуда ехать дальше –  там нас тоже никто не ждет.

Сначала я думала,  что мы уезжаем, для того, чтобы  жить всем вместе. Что мы едем на Север, к папе, на его громадную стройку. А теперь я не знаю точно, где мы находимся, как далеко еще до Севера и как далеко от дома.

Бабушка говорит, что мы не должны их осуждать, что они молодые и им нужно строить свою жизнь.  Я не осуждаю, но часто  по ночам слышу, как бабушка тяжело вздыхает и ворочается на своей неудобной кровати. Она не спит, я знаю, и я тоже не сплю.

(далее…)

АЛЬМА

письма другу

Альма письма другу метафорические истории дневник души волшебная тетрадь maryatekun.ru

Альма — это волшебная тетрадь. Она не закончится до тех пор, пока я буду писать в ней. Но как только я перестану, чистые листы в ней иссякнут.

Альма — это живая книга, она прорастает вместе со мной. Альма — это самое лучшее произведение в моей жизни, это книга без начала и конца…

Обычно всем хочется какой-то завершенности, закольцованности сюжета, главного вывода в конце и точки. Открытый финал никого не устраивает — это повод для тревоги, сомнений и догадок. Нам этого не нужно — хочется прочитать и забыть.

По прошествии времени я поняла, почему это Кафка — с самого детства — был одним из моих самых любимых авторов: он был так же депрессивен, полон сомнений и идей, слишком критичен к себе и не закончил почти ни одного своего литературного произведения.  В завещании он поручил своему духовнику сжечь его рукописи и дневники. Как мы знаем, тот этого не сделал…

Я писала свою книгу много лет: толстая стопка разнокалиберных тетрадей в шкафу и горы писчей бумаги со скрепками — это все Альма. Я писала ее то воодушевленно и радостно, то преисполняясь сомнений и страхов: было ясно с самого начала, что эта книга не может быть закончена, что главы ее не могут быть логично распределены, создавая собой хоть какое-то подобие развития сюжета, а содержание вряд ли вызовет невероятный интерес читателей.

Но в этой книге нет ни грамма вымысла, в ней нет ни микрона лжи.

И сегодня я прощаю себя за все свои страхи и сомнения, за отчаяние, неверие в себя и одиночество.

И еще я говорю себе спасибо за то, что просто делала это, не видя перед собой никакой конечной цели, не понимая всего замысла, который, как обычно, был гораздо больше меня.

Альма — это книга-голограмма, где каждая часть содержит в себе целое, поэтому у нее не может быть никого начала, и никакого конца…