Зима

 

 

 

В ТОТ ДЕНЬ стоял сильный мороз. Зима находилась на той стадии, когда никто уже не помнил ее начала, и никто не видел конца. Яшма пробиралась по заснеженной тропинке среди сугробов. Ветер со всех сторон дул в лицо, бросал колючий снег, забирался мурашками под одежду. Уже давно стемнело, на черном небе мерцали мелкие звезды, и не понятно было, откуда летит снег. Одной рукой Яшма придерживала на голове капюшон, чтобы его не срывало внезапными порывами жгучего ветра, поправляла шарф, но холод уже проник в рукава, в ботинки, в брюки, вызывая неприятное ощущение беззащитности и потерянности среди злой черноты зимы.

Она с трудом поднималась в гору, все время стараясь увернуться от ветра, потеплее закутаться, и думала только о том, что ждет ее в конце пути: теплый дом и горячий чай. Но как дойти, не заблудиться, выискивая тропинки среди заснеженного поля, не расплакаться от отчаяния и жалости к самой себе и не заболеть на следующий день?!

Оказавшись на вершине пологого холма, Яшма неожиданно заметила впереди какой-то черный силуэт, выделявшийся на фоне мерцавшей при свете звезд снежной пелены. В ней тотчас поднялись противоречивые чувства: с одной стороны радость, что она не одна здесь, посреди пурги и бескрайнего, занесенного снегом пространства, а с другой – удивление и даже опасение: что может делать здесь человек в такое время? Силуэт, казалось, не двигался ни вперед, ни назад, замерев в одной точке на вершине холма, так что Яшме даже показалось, что это не человек, как она думала раньше, а что-то другое. На какую-то минуту она засомневалась, стоит ли идти дальше, но у нее был только один путь и, отбросив сомнения, она двинулась навстречу странному силуэту.

Приблизившись, она заметила, что это действительно был молодой человек. Он топтался на одном месте, глядя себе под ноги. Одет он был во все черное; короткое легкое пальто вряд ли защищало его от холода, к тому же он был без шапки, и Яшма удивилась, как он умудряется не мерзнуть, стоя на самом ветру. Его коротко стриженые волосы были тоже черные, как и глаза.

Поравнявшись с ним, она поздоровалась. Странный человек оторвался взглядом от земли, посмотрел на нее, словно на очередного прохожего посреди многолюдного бульвара, и ответил:

— Да, здравствуйте! Вы не подскажете, который час?

Удивившись еще больше, Яшма достала свои часы и, с трудом различив положение слабых отблесков стрелок в темноте, ответила:

— Если я не ошибаюсь, сейчас половина девятого. Но неужели для вас это в самом деле имеет значение, когда кругом давно темно и холодно, а до дому точно так же далеко, как было минуту назад?

— Если я спрашиваю, значит, имеет, — ответил незнакомец довольно сухо. Но затем прибавил, словно извиняясь: — Я потерял свои часы в снегу и теперь не могу их найти. Я совсем не заметил, как прошло время.

— Теперь уже не найдете, — сказала Яшма. – Разве что весной, — она сочувствующе улыбнулась.

Незнакомец посмотрел на нее так, как будто с одной стороны ждал этих слов, а с другой – словно был с ними категорически не согласен.

— Вы думаете?

Яшма пожала плечами. Ей отчего-то стало жаль этого человека, который неизвестно сколько времени роется в глубоком снегу на морозе, и захотелось отвлечь его от этого бесполезного занятия.

— В какую сторону вы шли? – спросила она.

— В ту же, что и вы.

Ответы незнакомца казались ей сухими и холодными, как зимний колючий снег.

— Как славно! Выходит, нам по пути? – ответила Яшма, надеясь немного растопить холод.

— Да, пойдемте, — легко согласился он.

ОНИ ОТПРАВИЛИСЬ дальше – Яшма впереди, а ее попутчик следом. Разговаривать было неудобно, и они шли молча. Яшма не видела и не слышала незнакомца за спиной, тем не менее, ей было приятно ощущать его присутствие сзади, даже стало немного теплее, и исчезло то неприятное чувство потерянности среди немилосердной природы. Тропинка снова шла в гору, в некоторых местах ее совершенно замело, так что ступать по глубокому снегу было тяжело. Преодолев очередной подъем, Яшма остановилась перевести дух. Обернувшись к незнакомцу, она спросила:

— Как ваше имя?

— Оникс, — ответил он, посмотрев на нее. – А вас как зовут?

Только теперь Яшма заметила, что они одного роста, отчего смотреть друг на друга выходило очень удобно – глаза в глаза. Яшма увидела, что глаза у него красивые, черные и глубокие, спокойные.

— А меня зовут Яшма.

— Вполне оправданно, — сказал он.

— Почему? – удивилась она.

— Ведь у вас волосы даже не рыжие, а огненно-красные, разве я не прав?

— Правы, — с удивлением подтвердила Яшма, — но как вы узнали, ведь они под капюшоном, и так темно кругом.

Он не ответил.

Яшма глянула вниз, куда им предстояло теперь спускаться с высокого холма. Дорогу занесло снегом, так что очертания ее едва угадывались в призрачном свете луны. Оникс проследил за взглядом Яшмы, и они посмотрели друг на друга. Казалось, мысль возникла одна на двоих: «Скорее всего, здесь не удастся спуститься, не извалявшись в снегу».

— Я попробую, — сказала Яшма и уверенно сделала первый шаг, тотчас глубоко завязнув ногой в снегу. Вторым шагом она ступила на лед, скрывавшийся под снегом, поскользнулась и, потеряв равновесие, покатилась вниз как попало. Оникс следом за ней попробовал было удержаться на ногах, но ему это так же не удалось, и, несколько раз повалившись в снег, но самоотверженно поднимаясь на ноги, Оникс спустился вниз. Там, неожиданно споткнувшись, он угодил вниз головой в глубокий сугроб.

Противный холодный снег засыпался за шиворот, в рукава, в ботинки, залепил лицо, но, выбравшись на свою тропу и отряхнувшись, они смеялись. Их глаза, расположенные на одном уровне над землей, встречались чаще, и в этих взглядах вдруг стало заметно, что растаяли льдинки обоюдной отчужденности. Непринужденно болтая по дороге, они не заметили, как перешли на «ты»

Яшме нравилась его манера говорить, сами слова, которые он выбирал тщательно, складывая в законченные, лаконичные фразы, а на вопросы отвечал неизменно загадками, никогда не расширяя темы и не предлагая новых. Оникс говорил, не жестикулируя, и, не мигая, смотрел Яшме в глаза своими глубокими и блестящими черными глазами. Яшма же поминутно улыбалась и в разговоре то и дело перескакивала с одного предмета на другой, не столько заботясь о красоте и законченности фразы, сколько о сути воссоздаваемых ею образов.

За разговором дорога стала короче. И вот справа показались черные силуэты расположенных группой низких построек, погруженных во мрак, а дальше за ними чуть левее редкими и слабыми огоньками мерцал поселок. Яшма много раз ходила по этой дороге и много раз видела эту странную группу строений, но никогда не знала, что там. Отчего-то ей казалось зловещим то место, и она никогда бы не подумала свернуть туда с дороги, ведущей в поселок. За мерцающими впереди огоньками Яшме виделся теплый дом и горячий чай. Взгляд же Оникса был прикован к темной группе непонятных построек.

Смутное чувство возникло у Яшмы в душе, когда у нее мелькнула догадка о том, что скоро ей вновь придется продолжить свой путь в одиночестве. Измучившись и продрогнув на холодном ветру, она всей душой стремилась к долгожданному свету и теплу, но в то же время невольно желала, чтобы дорога не кончалась так скоро, отсрочивая тем их расставание. Но больше того она желала, чтобы ее случайный попутчик последовал за ней, а не удалялся бы снова во мрак и холод.

Возможно, Оникс тоже чувствовал нечто подобное. Но, завидев конечную цель своего путешествия, он хотел было, но не сбавил шагу. Они продолжали разговаривать, но теперь за каждой фразой таилась иная мысль, которая лишала невинный разговор былой непринужденности. Каждый думал о своем. Так они достигли развилки.

Остановившись на распутье, Оникс молча посмотрел в сторону темных построек. Яшма тем временем вглядывалась в далекие огни поселка. Затем их глаза встретились. Невысказанное ожидание промелькнуло у кого-то в глазах, и молчание стало неловким. Никто не решался первым сказать «прощай!».

— Мне пора, — сказал Оникс, и эти слова отчего-то холодом пробрались Яшме под куртку, и неприятно сжали сердце. Она невольно вздрогнула и плотнее застегнулась, поправила шарф и натянула капюшон.

— Ну что ж… Мне дальше, — взмахнула она рукой в сторону желтеющих вдали огоньков, но этот жест не вышел таким легким и простым, как она хотела.

— Может быть, ты захочешь пойти со мной? – неожиданно предложил Оникс так легко и просто, как Яшма совсем не ожидала услышать. Где-то в глубине души она надеялась, что их встреча не окончится нелепым расставанием на середине пути, не может окончиться, но в то же время предложение застало ее врасплох. Она колебалась, стараясь разобраться, чего же ей на самом деле хочется больше. «Уже так поздно и так близко до дома, — думала она, — но так не хочется снова брести одной посреди заснеженной черной пустыни».

Словно прочитав ее мысли, Оникс прибавил:

— Я провожу тебя назад. Это не займет много времени.

Яшма хотела было спросить, обязательно ли ему нужно попасть туда именно теперь, и может быть, Оникс согласился бы сразу проводить ее до дома, но не решилась, рассудив, что в такие прогулки вряд ли пускаются без цели.

— А что там? – неуверенно спросила она.

— Я покажу тебе. Если ты ни разу там не была, тебе, возможно, будет интересно посмотреть.

— Хорошо, — пожала она плечами. – Мне бы хотелось узнать что-нибудь о тебе. Наверное, это единственный способ, ведь сам ты ничего не рассказываешь, а на вопросы отвечаешь неизменно загадками. Пойдем. Только не долго.

— Я обещаю.

Напряжение мгновенно исчезло, и они двинулись дальше. От того, что ситуация так легко разрешилась самым счастливым образом, обоих охватило воодушевление, и мороз уже не чувствовался, и снег не казался таким глубоким, и дорога не такой длинной.

Теперь Оникс шел впереди, продвигаясь едва заметной тропой. Яшма шла следом. Они снова молчали. Яшма гадала, что могло скрываться за стенами тех мрачных зданий, ни на что не похожих. Оникс же ничего не объяснял. Он просто шел впереди, ускоряя шаг.

ДОРОГА ПРИВЕЛА их через железные ворота с решетками к низкому одноэтажному зданиюSglab , построенному в виде буквы П. На широком дворе, расчищенном от снега, было пусто, тихо и темно. Лишь маленькие тусклые лампочки были подвешены над двумя входами на торцах здания. Оникс с усилием потянул за ручку больших железных дверей, и они медленно со скрипом подались и приоткрылись, выпустив изнутри помещения струю теплого воздуха, пропитанного каким-то незнакомым и приятным запахом. Оникс пропустил Яшму вперед, затем вошел сам и плотно закрыл за собой двери. Они очутились в тамбуре с не крашенными кирпичными стенами и бетонным полом. В полутьме послышалось движение и шорохи и непрестанные шаги чего-то живого, но не человека. Затем Оникс приоткрыл створку более легких деревянных дверей и, пропустив Яшму вперед, плотно закрыл за собой.

Они оказались в бесконечно длинном, как показалось Яшме, помещении, до конца которого вел широкий проход, а по двум сторонам располагались в ряд какие-то вольеры, защищенные железными решетками. Яшма осторожно заглянула в крайний вольер и замерла от удивления: из полумрака на нее смотрели два дружелюбных глаза. В следующий момент животное доверчиво двинулось ей навстречу, и его гладкая шерсть отливала в тусклых лучах электрического света.

— Какое большое и какое красивое… — проговорила Яшма зачарованно. – Никогда раньше не видела таких животных. Кто это? Оно не опасно?

Оникс лишь улыбнулся в ответ.

Он подошел и встал рядом, потом одной рукой откинул крюк, запирающий дверь, а другой – чуть приобняв Яшму за плечи – подвинул ее вперед себя. Стоя у нее за спиной, он почувствовал, как она испуганно отшатнулась, едва животное сделало шаг ей навстречу.

— Не бойся, — проговорил Оникс тихо.

Он взял ее руку и вложил в раскрытую ладонь половинку яблока, которую вытащил из кармана, и протянул руку Яшмы вместе со своей рукой вперед, осторожно придерживая ее пальцы. Он почувствовал, как невольно дернулась ее рука, чуть только мягкие губы прикоснулись к ней, аккуратно принимая угощение.

Он улыбнулся у нее за спиной.

— Не бойся, — повторил он. – Эти животные очень добры.

Он отпустил ее руку, отступил, позволяя ей отойти, и снова запер дверь на крюк. Напряжение тотчас рассеялось, и страх неизвестности в сердце Яшмы сменился радостью от прикосновения к чуду. Секунду она переживала в себе это новое впечатление, и Оникс, казалось, читал в ее душе, как в раскрытой книге, оттого, может быть, что его собственная душа полнилась похожими переживаниями – прикосновения к чуду.

Яшма обернулась, улыбаясь:

— Какой хороший! Как его зовут?

— Так как эти животные травоядные, у нас принято давать им имена по названиям растений: деревьев, цветов и трав, — объяснил Оникс. — Этого зовут Тополь.

— У тебя тоже есть такой? – Яшма недоверчиво-восхищенно посмотрела на Оникса.

— Да, пойдем, я покажу тебе.

— Как зовут твоего?

— Дикий Цикорий, — ответил Оникс. — Оттого что у него дикий нрав, но он красив и нежен, как утренний цветок.

— Как поэтично, — промолвила Яшма. – Это ты придумал?

Оникс снова улыбнулся.

— Нет.

Неожиданно на другом конце коридора появился какой-то человек. Он бежал в их сторону, размахивая руками, и звал Оникса. Он говорил что-то еще, но с такого расстояния невозможно было разобрать ни слова. Подбежав и запыхавшись, он схватил Оникса за рукав, стараясь скорее перевести дух. Видно было, что он чем-то очень взволнован.

— Оникс, — начал он, тяжело дыша. — Скорее, скорее! Как хорошо, что ты наконец пришел! Там твой… ему плохо, но он никого не подпускает. Без тебя он погибнет! Скорее! Пойдем!

Внезапная новость в одно мгновение переменила Оникса. Он не казался ни напуганным, ни растерянным, ни суетливым, лишь черные глаза его заблестели каким-то странным блеском.

— Сейчас! – ответил он, прерывая дальнейший поток слов человека, принесшего плохую весть. Он не дослушал, повторив: — Сейчас, иду!

Человек мельком окинул взглядом девушку, стоявшую рядом с Ониксом, и словно все понял, замолчал и удалился так же быстро, как появился здесь.

— Оставайся тут, — резко бросил Оникс, и его слова словно пригвоздили Яшму на месте. — Я скоро вернусь.

Быстрым шагом он последовал за человеком, оставшимся Яшме неизвестным. Не доходя до конца коридора, Оникс свернул в какой-то в боковой проход направо, и Яшма осталась совершенно одна.

Звук шагов быстро затих, словно что-то резко поглотило их. Она еще несколько минут стояла на месте, прислушиваясь. Никаких иных звуков, кроме хруста сена, шагов по мягкой подстилке, вздохов, фырчанья и редкого стука решеток ее чуткий слух не улавливал.

Затем она медленно двинулась вперед по проходу, от нечего делать заглядывая через решетки внутрь просторных вольеров. Отовсюду на нее, стоило только приблизиться, тут же устремлялись взгляды умных, спокойных глаз, выражавших внимание и дружелюбный интерес. Животные были все разные, очень красивые и очень большие, на первый неискушенный взгляд. Она рассматривала их умные лица, не зная, как подступиться к ним, что сказать и что думать. Они казались Яшме невероятными инопланетянами, которые сидят в клетках по собственному желанию. Это их желание было ей необъяснимо и смущало ее. Казалось, что это не она разглядывала их, а они внимательно изучали нового человека, появившегося здесь неизвестно откуда и неизвестно зачем.

ПРОЙДЯ ЧЕРЕЗ небольшой засыпанный опилками и огороженный деревянными бортами круг, Оникс оказался в параллельном здании. Там он снова повернул направо и пошел, почти побежал по проходу. Там он увидел, что у одного из вольеров в проходе скопилось уже несколько человек. Он слышал их речь и возгласы, но не мог разобрать смысла слов. Однако, смысл был ясен и так, и Оникс спешил на помощь.

Когда он подошел, то увидел, что несколько человек в нерешительности стояли перед дверью вольера, в руках у них были различные предметы амуниции, которыми они так и не смогли воспользоваться и дальше не решались ничего предпринять. Оникс не знал этих людей, и ему на секунду показалось странным, что они скопились здесь. «Хотели помочь, — подумал он. – Неужели все так плохо?..»

Он решительно отстранил людей от двери и сквозь решетку заглянул внутрь вольера. Там в ночном полумраке он увидел несчастное животное, метавшееся из стороны в сторону, и казалось, обезумевшее от боли и ужаса. «Господи, что это с ним?» — подумал Оникс, но времени на дальнейшие раздумья у него не было.

Из рук одного человека он взял оголовье, другой человек тотчас протянул ему веревку с карабином. Повесив все это на плечо, он уверенно открыл дверь и шагнул навстречу взбесившемуся зверю. Люди молча, затаив дыхание, отступили назад.

Оникс медленно вошел, ласково окликнув зверя тихо, почти шепотом. Животное на секунду замерло, опустив голову и с храпом выдувая воздух из ноздрей. Оно косило на вошедшего большой выкаченный глаз, сверкая белком. Оникс медленно двинулся к нему, продолжая что-то говорить негромко и выставив вперед руки так, будто хотел одновременно и обнять зверя и защититься от него. Его жесты были медленными и плавными, но вместе с тем точными и уверенными. Они призывали к спокойствию и не сулили зла. И это были движения человека, который не ждал зла в ответ. Он был уверен, был спокоен.

Оникс осторожно приблизился к зверю, который, казалось будто впал в какой-то транс: он больше не всхрапывал и не рыл копытом подстилку, не размахивал хвостом, не вздрагивал, не порывался броситься или бежать.

Животное не шарахнулось в сторону, когда он крепко взял его за гриву и надел узду. Продолжая разговаривать с ним, Оникс, не оборачиваясь, сказал чуть громче:

— Нужен доктор, который может сделать укол.

Кто-то ответил у него за спиной:

— Да, я здесь. Можно теперь подойти?

Оникс осторожно обернулся, приглашая войти.

— У вас все готово?

Доктор кивнул в ответ.

Страшное нервное напряжение, словно наэлектризовавшее воздух вокруг, понемногу рассеивалось, и люди в проходе снова стали переговариваться вполголоса.

— Какой смелый человек, — сказал кто-то. – Не побоялся войти к взбешенному зверю и совладать с ним!

— Такое не каждому под силу, — ответил другой голос.

Оникс тем временем был занят своими мыслями. Он пристегнул к узде веревку и попросил людей расступиться.

— Пожалуйста, не уходите, помогите нам вывести его на манеж, — неожиданно буквально взмолилась незнакомая женщина.

«Вам? – подумал Оникс. – При чем здесь все вы? И кто вы вообще такие? Откуда?»

Тут он остановился. Он понял, что ошибся! В полутьме черная тень животного показалась ему знакомой… или он намеренно отринул все подозрения и показавшиеся странными несоответствия… потому что он знал, как должно было быть… здесь должен был быть его Цикорий… но это был не он!

— Кто вы, и что вы все здесь делаете? – спросил он недоумевая, словно проснувшись.

— Это наше животное, — ответили ему. – Спасибо, что помогли нам! Сами мы никогда бы не справились! Спасибо!

— Как его зовут? – спросил Оникс, как в тумане.

— Подснежник, — ответили ему.

«Черный Подснежник, – подумал он, машинально выводя животное из вольера и направляясь назад по проходу туда, где располагался отсыпанный опилками круг. – Не логично…»

— Где же Цикорий? – спросил он у сопровождающей его незнакомой женщины, стараясь как только можно ускорить шаг.

— Я не знаю, кто это, — ответила она. – Мы здесь новенькие, недавно приехали и вдруг сразу такое, понимаете! Спасибо вам за то, что помогли нам!

— Где же Цикорий? – снова спросил Оникс скорее сам себя, чем незнакомую женщину.

Тем временем она помогала ему открывать тяжелые створки дверей, ведущих на манеж. Оникс вошел, ведя покорное животное за собой. У противоположного выхода он заметил Яшму. Она одиноко и потерянно стояла за бортом, явно скучая и гадая, наверное, сколько еще продлится это вынужденное ожидание. При появлении Оникса лицо ее оживилось.

— Что с ним? – спросила она, когда он приблизился. – Это опасно?

— Ничего страшного, — ответил Оникс торопливо. Он как мог сдерживал себя, он не хотел ее расстраивать, он чувствовал себя виноватым. – Пожалуйста, подожди еще немного, — попросил он, понимая, что просит уже многого. – Не скучай, не уходи, прошу тебя. Я сейчас не могу освободиться. Мне нужно идти. Извини…

В этот момент в проходе снова появился тот человек, который сообщил им о несчастье. Он торопливо бежал, он размахивал руками, он чуть не плакал.

— Оникс! — закричал он. — Оникс! Что ты тут делаешь?! Что ты делаешь?! Неужели кроме тебя не кому…

Осекшись на полуслове, он сам испугался того, что произошло. Он забыл сказать, он думал, что Оникс тотчас последует за ним, не станет медлить, не отстанет. Он не мог представить себе, что его может что-то задержать в такой решающий момент.

Оникс не глядя вложил веревку, на которой держал животное, в руки женщине, стоявшей рядом, и они вдвоем с товарищем бросились прочь.

ЛЮДИ, ОСТАВШИЕСЯ на манеже, снова обсуждали произошедшее.

— Надо же, — продолжала восхищаться женщина в стеганой безрукавке, — какой все-таки смелый человек!

— Да, так запросто вошел к обезумевшему зверю и усмирил его! – отвечал ей мужчина в черном трико. – Не побоялся совершенно незнакомое животное!

— Да, а мы хоть и ухаживаем за ним, боялись даже приблизиться. Это просто невероятно! – прибавила другая женщина в ватном комбинезоне.

Они продолжали обсуждать подробности, пока животное, совершенно успокоившись, медленно ходило на веревке по кругу.

Яшма слушала их разговор, стоя в одиночестве за бортом манежа. По обрывочным фразам она догадалась, что Оникс, скорее всего, совершил что-то невероятное, но ее интерес угас так же быстро как и возник. Теперь она явно тяготилась компанией незнакомых людей, которые обсуждали незнакомых ей животных. Вот они окружили своего любимца, гладили его мягкую шкуру и успокаивали, убеждая, что все прошло и что он скоро снова будет здоров. Они радовались тому, что все так удачно закончилось и улыбались друг другу. Они жили этим, а Яшма скучала.

Она стояла одна, всеми покинутая. Никто не обращал на нее внимания, не сказал ей ни единого слова, не улыбнулся. Ее просто не замечали. А она смотрела на этих людей, и понимала, что для них главное в жизни – это их странные, удивительные, непонятные, сложные и даже опасные животные – и что Оникс такой же точно среди них. Может быть, лучший, может быть, даже герой, но этот его мир не принимал ее и был ей совершенно не интересен.

Она корила себя за то, что согласилась прийти сюда, за то, что поверила. Она была раздосадована его внезапным исчезновением, и думала о том, что теперь ей придется снова пробираться полночи сквозь пургу и сугробы одной. Сколько времени она уже потратила даром!

КОГДА ОНИКС наконец вошел в вольер к своему любимому зверю, невольно вздох отчаяния вырвался из его груди. Его Дикий Цикорий недвижимо лежал на боку, голова его запрокинулась, глаза остановились, а шерсть уже слегка подернулась сединой. Оникс понял, что ничем уже не сможет помочь другу! Он знал странную особенность этих удивительных животных, которая заключалась в том, что, умирая, они непременно седели и безупречно белыми встречали свою смерть.

Слезы неудержимо, неудержимо покатились из его глаз, показавшихся еще более черными на мертвенно бледном лице. Оникс присел рядом, стал осторожно гладить дрожавшей рукой мягкую шерсть, на глазах теряющую свой яркий черный цвет, положил его голову к себе на колени, и укачивал, словно ребенка.

Ему было больно, горько и обидно. Но напрасно он боялся проявления собственных чувств, торопливо стирал слезы с лица, и не мог выразить словами свою боль и беду. Время словно остановилось, и весь будто замер и затих. Никто не пришел утешить его.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.