Водохранилище

 

 

 

ПРОСНУВШИСЬ РАНО утром и лишь приоткрыв глаза, Валадон поняла, что наступило настоящее лето. Она вскочила с постели и выбежала на террасу в одной рубашке. Стоя босиком на деревянных досках пола, она не ощутила холода и радостно оглядела окружавший ее мир: маленький садик, умывшийся росой, и чистое голубое небо над головой. Большие розовые кусты перед домом замерли без движения – как будто радуясь тому, что ветерок сегодня не беспокоит их – и уже выпустили кое-где первые бутоны. Сердце девушки вдруг наполнилось острым ощущением счастья и ожиданием чего-то нового и чудесного, захотелось петь, смеяться и совершить невозможное! Но вместо этого она направилась на кухню кипятить чайник, потому что пора было собираться на работу.

Пока она завтракала и приводила в порядок свой дом, солнце поднялось выше и осветило землю теплыми лучами. День обещал быть безоблачным. Валадон расчесала свои длинные темные волосы, блестящие и тяжелые, как вода, убрала их в пучок, надела легкое летнее платье с кружевным воротником, вышла из дому и направилась привычной дорогой к городскому водохранилищу.

Она прошла по узкой улочке, застроенной домиками, похожими на ее собственный, которые скрывались в густой листве садов и палисадников, затем по длинной липовой аллее, тянувшейся вдоль городского шоссе вплоть до моста, переброшенного через водохранилище на другую сторону города.

По сравнению с размерами города водохранилище было скорее велико, чем мало. Оно имело очень ухоженный и опрятный вид, берега его были ограничены бетонными бортиками, всегда чисто убраны и засеяны кашкой. Своей формой оно напоминало восьмерку, в которой одна часть была значительно больше другой, а в самом узком месте два противоположных берега соединял мост. Валадон перешла по нему на другую сторону и там по лестнице, ведущей вниз, спустилась с дороги на пляж. Она сняла туфли и пошла по песку в сторону причала для прогулочных лодок, где на песчаном склоне росли старые акации, а среди них стояла вышка и станция спасателей. Песок еще не прогрелся и приятно холодил ноги. Валадон любила гулять здесь одна ранним утром, пока ничто не нарушало тишины и спокойствия природы, погруженной в себя.

На причале она постояла немного, молча глядя на ровную поверхность воды. Она чувствовала – что-то таится в ней, но эта тайна так и оставалась для нее неразгаданной. Так и на этот раз, она не увидела ничего, кроме неподвижной голубой глади, повернулась, и, сойдя с причала, направилась в сторону станции спасателей, на которой работала каждое лето. Валадон поднялась на порог, открыла дверь своим ключом и скрылась внутри.

Домик спасателей был разделен на две части: первую, большую из них занимала раздевалка со шкафами для различного снаряжения, а меньшую, расположенную за ней – комната отдыха, где стоял низкий столик с табуретками, диванчик, холодильник и над ним на стене висел шкафчик для посуды и продуктов. Все было тесным, старым, обшарпанным, видавшим виды – но чисто прибранным и бережно хранимым: спасательные круги с давно облупившейся краской были аккуратно развешаны по стенам, рядом стояли деревянные весла, там же вечно барахлящий мотор, спасательные жилеты, брезентовые носилки – все знало свое место и свое предназначение.

Валадон любила свою работу, она работала здесь уже несколько лет – с конца весны до наступления осени, а когда сезон заканчивался, занималась тем, что помогала старикам за государственный счет: ходила за покупками, приносила лекарства, бралась приготовить обед и часто скрашивала их одиночество тем, что слушала воспоминания о том времени, которого не знала. Многие, кто был с ней знаком, полагали, что жизнь ее скучна и однообразна, Валадон же считала, что скука – у каждого скучающего в душе.

На станцию она всегда приходила раньше остальных, переодевалась в форму и ставила чайник в ожидании товарищей. Вместе с ней работали еще двое: один высокий и крепкий парень по прозвищу Крек, которого прозвали так в шутку за то, что раньше он занимался бегом на короткие дистанции и «подавал большие надежды», и второй, коренастый и широкоплечий, по прозвищу Буй, бывший пловец.

С НАСТУПЛЕНИЕМ лета спасателям приходилось работать слишком много – слишком, для обычной спасательной станции небольшого городка – потому что люди здесь тонули слишком часто, и никто не знал почему. Проблема осложнялась еще тем, что люди не просто тонули, они исчезали.

Как ни старалась вся бригада, но ни одного утопленника выловить им так и не удалось ни со дна, ни с поверхности водоема. Валадон и ее товарищи неустанно обшаривали дно, ныряя с аквалангами: они пытались найти тела утопленников или хотя бы ответ на вопрос, куда они исчезают, но безрезультатно. Им не удалось обнаружить ничего, кроме огромных валунов, лежащих на дне, и старого хлама, заброшенного в воду нерадивыми гражданами.

Водохранилище было по-настоящему глубоким только местами, в основном же можно было, нырнув, достать руками до дна, а кое-где стоять на камнях, не погружаясь целиком под воду. Как ни странно, люди чаще всего тонули именно там, где было мелко. На берегу оставалась одежда или плачущие родственники, очевидцы твердили, что человек ушел купаться, а теперь вот его нет, спасатели в очередной раз обследовали предполагаемое место исчезновения… и все. Все оставалось как прежде.

Пока Валадон размышляла об этом, в который раз пытаясь разгадать непостижимую загадку исчезновения людей, пришли Крек и Буй. Все расселись за столом, пили чай, шутили и распределяли обязанности: кому сегодня стоять на вышке, кому плавать на моторке, а кому патрулировать берег. Затем разговор принял более серьезный оборот.

— Сколько человек вчера утонуло, трое? – уточнил Крек.

Буй кивнул в ответ:

— Пора делать ставки, кто больше?

— Не нужно так шутить, это не смешно, — ответила Валадон.

— Хорошо, но я не понимаю, зачем в воду лезть, если плавать не умеешь? С ума что ли все посходили?

— И мы же еще виноваты, — вставил Крек, — плохо работаем!

— Во-первых, нас никто не винит, а во-вторых, дело тут, как мне кажется, в другом, — сказала Валадон. – Сам подумай, если бы люди тонули только из-за того, что не умеют плавать, мы бы нашли их тела, а так – где они? Ты знаешь?

Крек пожал плечами.

— Если здесь так опасно, зачем тогда они вообще сюда ходят?

«Они» — так Буй называл отдыхающих, с некоторой долей пренебрежения, разделявшей в его понимании два мира – купальщиков и спасателей. Он был профессиональным пловцом, и это тоже накладывало свой отпечаток на его отношение к «любителям». Он не понимал, что значит плавать ради удовольствия. Для него самого вода всегда была работой.

— Наверное, человек так устроен, – вздохнула Валадон. – Если кто-то вчера разбился на машине, это не значит, что назавтра никто больше не сядет за руль.

— Но если здесь есть реальная опасность, как ты говоришь, нужно, наверное, принимать какие-то меры?

— Какие, например? – вмешался Крек.

— Ну, я не знаю… Закрыть пляж, вообще не пускать никого на водохранилище!

— Но с другой стороны, никто ведь никого не заставляет. Сами идут, и тонут, а мы их потом ищем.

— И не находим…

— Здесь происходит что-то странное, — сказала Валадон, — необъяснимое, как Бермудский треугольник или летающие тарелки, — прибавила она. — А в такие вещи люди либо верят, либо нет, и внушить им что-либо противоположное их убеждениям довольно проблематично. Ведь нет никаких следов, нет доказательств!

— Что значит нет? – не понял Буй.

— Знаешь, она права, — сказал Крек. – Человек считается пропавшим без вести до тех пор, пока не найдено тело, понимаешь? А мы с тобой пока еще ничего не нашли.

— Странно мне все это слышать, — ответил Буй. – Особенно от вас. Выходит, здесь еще никто ни разу не утонул? Так что ли?

— Я, честно сказать, вообще ничего не понимаю, — ответил Крек примирительно. – Давайте лучше собираться, пора идти.

Они все вместе вышли из будки. На небе не было ни облачка, солнце припекало, и на пляже появились уже первые отдыхающие. Буй полез на вышку, а Крек и Валадон уселись на причале, свесив ноги в воду. Каждый думал о своем. Потом Крек завел лодку и уехал к противоположному берегу, а Валадон пошла по этому берегу вдоль кромки воды, внимательно рассматривая загоравших и купавшихся людей.

Она вглядывалась в их лица, пытаясь понять, что делают здесь все эти люди, что они думают. Знают ли они о той опасности, которая подстерегает здесь каждого из них, и если знают, то почему тогда приходят сюда и так безмятежно плавают и резвятся в воде? А если не знают, то как предупредить их об опасности, как объяснить, что следующим может стать любой из них? Но как может человек исчезнуть бесследно? Ушел из дома и не вернулся… Что ж теперь, всем сидеть по домам?

Внезапно ее размышления оборвал пронзительный сигнал свистка со спасательной вышки. Она обернулась, и увидела, как Буй показывал знаками, где случилось очередное несчастье. И Валадон тотчас бросилась бегом в ту сторону.

* * *

В ТУ НОЧЬ Валадон проснулась еще до рассвета. Было такое чувство, будто бы кто-то разбудил ее специально: она проснулась резко, словно бы от толчка, и сон пропал мгновенно. Она полежала немного в постели, надеясь снова уснуть, но поняла, что напрасно. Тогда она поднялась, зажгла свет и посмотрела на часы – часы показывали четыре утра. «Так рано, а мне отчего-то не спится», — подумала Валадон, и направилась на кухню вскипятить чаю. Поставив чайник на огонь, она села у стола и задумалась, чем бы могла заняться до утра, но ничего так и не пришло в голову, ничто не заинтересовало.

Выпив чаю и накинув свитер, Валадон вышла на крыльцо и взглянула на небо. Было еще темно, но видно, что рассвет близок. Приятная предутренняя прохлада дохнула ей в лицо свежей влажностью росы. Валадон долго стояла неподвижно, чутко прислушиваясь к звенящей тишине, разглядывала привыкшими к темноте глазами очертания возвышавшихся кругом деревьев, а над ними контур звездного светлеющего неба. И ей вдруг почудилось, будто она стала безраздельной частью этого прекрасного насквозь живого мира, и что в это мгновение она может понять и почувствовать любое существо, населяющее этот мир, и тогда ее сердце наполнилось чувством глубокой нежности и искреннего сострадания ко всему живому вокруг.

Она тихонько вышла на улицу и не спеша направилась привычным путем, наслаждаясь одиночеством и ощущением того, будто вся Земля принадлежит теперь только ей одной. Небо начинало понемногу светлеть, и мерцающие звезды угасали, освобождая на небе место Солнцу: когда Валадон добралась до моста, его яркий край уже стал виден над горизонтом. Солнце всходило быстро, разгоняя остатки ночной темноты.

Дойдя до середины моста, Валадон остановилась и, облокотившись о перила, стала вглядываться в тихую воду. Вода не была прозрачной, и она могла видеть только зеркальное отражение окружающего леса и неба. Вид широкой водной глади завораживал, и не отрывая глаз от воды, Валадон задумалась о чем-то своем.

Солнце тем временем продолжало свое сияющее восхождение. Светлые и нежные лучи его в какой-то момент перестали отражаться бликами от воды, и, проникая в плотную толщу, освещали ее до самого дна. С каждой минутой лучей становилось все больше, и внезапно вода словно рассеялась, потеряв свою глубину, так что Валадон смогла увидеть сверху самое дно озера как на ладони. Открывшееся столь неожиданно видение так поразило ее, что она стояла, как зачарованная, боясь пошевелиться и отвести взгляд. Дно озера напоминало гигантский сад камней.

Но вдруг ей почудилось, что один из камней, что лежали на дне, будто бы пошевелился и сдвинулся с места. Она не поверила своим глазам, рассудив, что если долго смотреть на один и тот же предмет, не отрываясь, обязательно покажется, что он движется. Но вот то же самое произошло с другим камнем, потом с третьим… Не зная, что и подумать, Валадон перегнулась через перила моста, чтобы как можно лучше разглядеть происходящее, но в следующий момент в ужасе отшатнулась прочь!

Огромные камни, разбросанные по всему дну водохранилища, казалось, были живыми. Они напоминали необъятного размера рыб, с твердой как камень чешуей, поросшей водорослями и ракушками. Все еще думая – или надеясь – что ошиблась, Валадон замерла в ожидании. И вот снова один из камней пошевелился и, будто вильнув коротким хвостом, переполз со своего места. А потом его голова, занимавшая большую часть тела, на секунду разинула громадный рот, полный острых как бритва зубов. Челюсти мигом сомкнулись – резкое движение подняло муть со дна, в которой скрылись подробности. Когда муть рассеялась и улеглась, на дне снова неподвижно лежал большой камень.

В эти секунды целый шквал различных мыслей и чувств обрушился на Валадон. Не в силах дольше вынести это жуткое видение, она закрыла лицо руками. Когда же она снова открыла глаза, видение исчезло, и вновь перед ней расстилалась прекрасная недвижимая зеркальная водная гладь.

ВАЛАДОН БЕГОМ бросилась на спасательную станцию. Она бежала, словно марафонец, несущий весть о приближающейся войне. Ей нужно было срочно поделиться с кем-то своим открытием, потому что невыносимо было оставаться с этим наедине.

Она, всегда такая спокойная и рассудительная, металась по комнате, как раненый зверек, не находя себе места, и не могла дождаться, когда придут Крек и Буй. Ожидание становилось невыносимым, и Валадон буквально не знала, куда себя деть в этой тесной каморке.

В другое время она бы спокойно прогулялась по берегу, наслаждаясь тишиной и спокойствием, красотой недвижной глади воды и свежестью раннего утра, но только не теперь. Она боялась даже выйти наружу – вид безмятежно ровной поверхности воды вызывал в ней неподдельный ужас. Она вспоминала, как тысячи раз обследовала эти камни Sglab под водой, как стояла на них босыми ногами, ныряла с них в глубину – и не могла избавиться, стряхнуть с себя то жуткое отвращение, которое вызывали в ней навязчивые картины воспоминаний. Хотелось завизжать и броситься наутек.

Крек и Буй появились на станции в урочное время, но Валадон показалось, что их не было целую вечность.

— Послушайте, теперь я знаю, что здесь происходит! – без всяких вступлений она принялась рассказывать о том, что увидела на мосту. – Я знаю, почему люди тонут и куда исчезают утопленники!

— Ну, и куда же? – Крек спокойно заваривал чай. – Тебе сделать?

— Нет, ты послушай! Знаешь, эти огромные камни, которые лежат на дне водохранилища…

— Еще бы не знать, ими все дно завалено, — тотчас перебил нетерпеливый Буй, — и что дальше?

— А ты знаешь, что это такое?

— Камни? Что такое камни? – не понял он.

— Да, только это вовсе не камни – они живые, и это они глотают людей! – выпалила Валадон на одном дыхании.

— Что? – Буй скривился в недоверчивой улыбке и захохотал. – Камни глотают людей?!! Ха-ха-ха! Ну, это уже слишком.

— Это не камни, это огромные чудовища! Говорю вам, они живые! Они как рыбы с большущими головами, и в пасти у них полно острых как бритва зубов!

— Откуда ты все это взяла? – Крек смотрел на нее, не скрывая насмешки.

— Страшилки на ночь читала, вот и приснилось, — сказал Буй.

— Нет, это правда. Я сама видела! Вы что, мне не верите? – Валадон никак не ожидала встретить подобную реакцию друзей.

— Где же ты видела, интересно узнать?

Валадон подробно рассказала, каким образом ей удалось совершить свое открытие. Друзья слушали молча, потом Крек подумал и сказал:

— Мы ныряли и обшарили дно не один раз, но никогда не замечали ничего подозрительного среди камней.

— Да, если они, шевелятся и даже ползают, как ты утверждаешь, — прибавил Буй, — мы бы тоже это обнаружили, рано или поздно.

— Пожалуй, не стоит в отчаянии давать волю своему воображению.

— Друзья, поверьте, я ничего не придумала, я видела это своими глазами! – продолжала Валадон настаивать на своем.

— Хорошо, — согласился Крек. – Почему тогда кроме тебя этого никто ни разу не видел?

— Я не знаю…

Валадон подумала, что может быть, кроме нее никто никогда не встречал на мосту рассвет, или не желал заглянуть в подводные глубины, или солнце светило по-другому – все может быть. Ведь чудо если и случается, то это вовсе не означает, что оно обязано с тех повторяться всякий раз – иначе какое же это чудо? А то, что оно не повторимо, вовсе не отменяет факта его свершения.

— А я знаю, — сказал Буй, — что с моста невозможно ничего увидеть, потому что наше водохранилище – не озеро Байкал и не прозрачно до самого дна. С моста видна только поверхность, а дно разглядеть невозможно. Это же всем ясно.

— Пойдемте завтра со мной, и вы сами все увидите, — предложила Валадон. – На рассвете, на мосту.

— Хорошо, договорились, — ответил Крек.

Буй так же кивнул в знак согласия.

— А пока нужно как-то предупредить людей!

— Давайте не будем торопиться, — предложил Крек, — и подождем до завтра, пока все не выяснится окончательно.

— Но это и так ясно! – вскричала Валадон, но осеклась. – Ладно, подождем до завтра.

СЛЕДУЮЩИМ УТРОМ друзья, как договаривались, собрались на мосту еще до восхода солнца. Разговаривать ни о чем не хотелось, и все молча ждали, облокотившись о перила моста и перекидываясь отдельными ничего не значащими фразами. У Крека и Буя был такой вид, будто лишь по чьей-то глупой прихоти им пришлось вставать ни свет ни заря и тащится непонятно за каким чертом на этот треклятый мост встречать рассвет. И они даже не пытались этого скрывать.

Крек, положим, гораздо охотнее согласился бы, если бы они с Валадон были здесь одни. Не то, что бы он был в нее влюблен, но хоть какая-то романтика! А так вся романтика терялась, утренние сумерки неприятно холодили тело под рубашкой, невозможно как хотелось зевать и не верилось, ни во что не верилось.

Буй думал о том, что опыт есть лучшее средство в решении различных проблем. Он не любил долгих разговоров и предпочитал выяснять все вопросы эмпирическим путем. Даже если Буй был уверен на сто процентов в том, что покажет эксперимент, он был готов скорее поставить его еще раз вместо того, чтобы доказывать очевидное. Так, не ожидая открыть здесь для себя ничего нового, он лишь терпеливо ждал восхода.

Валадон была охвачена волнением. Ожидание трудно давалось ей в этот предрассветный час. Она так хотела, чтобы ее товарищи наконец увидели то, что открылось ей здесь вчера. Хотела, чтобы они перестали сомневаться в ее словах, и тогда они все сообща смогли бы помочь другим людям избежать опасности и избавили бы город от этих страшных чудовищ.

И вот небосклон осветился бледным розовым светом, и вскоре за тем над горизонтом показался узкий край солнца. «Все, как вчера», — подумала Валадон.

— Смотрите внимательно на воду, — сказала она друзьям. – Когда появятся первые лучи, она станет прозрачной до самого дна, и тогда вы всё увидите своими глазами.

Крек и Буй послушно смотрели вниз с моста. Время шло, солнце медленно поднималось все выше, выпуская ранние туманные лучи, которые озаряли призрачным светом окрестный пейзаж и словно дымкой отражались в воде. Солнечный свет становился все ярче, пока наконец не заиграл золотистыми бликами на поверхности водоема. Напряженное ожидание постепенно становилось рассеянным, пока наконец не уступило место разочарованию. Солнце взошло, вода осталась такой, как и была, и надежно скрывала все, таившееся в ее глубинах. Стало понятно, что дольше ждать не имеет смысла.

— Могла бы придумать что-нибудь поинтереснее, — хмыкнул Крек, не глядя на Валадон.

— Она думала, что мы все равно не притащимся сюда в такую рань, вот и рассказывала сказки, — Буй подмигнул ей и дружески обнял за плечи. – Ладно, не расстраивайся, фокус не получился.

— Но я видела, говорю вам, видела, — твердила Валадон.

— Хорошо, видела, — согласился Крек, стараясь скрыть раздражение, — и если ты так уверена в том, что камни – это гигантские чудовища, пожирающие людей, как ты утверждаешь, нужно попробовать найти какие-то другие доказательства. Просто так на слово тебе вряд ли кто поверит.

— Кроме нас, естественно, — прибавил Буй.

— Ребята, вы что, мне не верите? Вы что, на меня сердитесь? – Валадон была в отчаянии.

— Да ну, какие пустяки!

— Особенно, если от этого зависит жизнь других людей! Ха-ха-ха!

— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!

— Нужно спустить водохранилище! – решительно заявила Валадон. – Другого выхода нет. Тогда вы все увидите, что это не камни, а рыбы, огромные рыбы с зубастыми пастями в человеческий рост!

— И как, интересно, ты собираешься это сделать? – спросил Крек.

— Пойдемте к городскому голове, расскажем, что мы видели…

— Валадон, мы ничего не видели, — мягко прервал ее Крек. – Это все твои фантазии, понимаешь?

— И никаких доказательств.

— Ладно, положим, я все придумала, — согласилась Валадон, — а тебе не приходило в голову, откуда здесь вообще взялись эти камни? Да еще в таком количестве? Мы не в горах живем, и с неба свалиться они тоже, наверное, не могли.

— Да мало ли откуда они могли взяться! – вскричал Крек. – Я не ученый, чтобы выяснять всякие там природные аномалии.

— Вот именно, это и есть природная аномалия, ты сам сказал. Нужно предупредить всех, чтобы ни за что не приближались к этим камням!

— Послушай, ну сколько можно? Ерунда это все на постном масле, вот что! Хватит уже, пошутили-посмеялись, пора за дело.

— Пойдем, Валадон, правда, на работу пора.

— Опять считать утопленников? Это вы называете работой?!

Крек и Буй в недоумении посмотрели друг на друга, и, прочитав что-то друг у друга в лицах, снова расхохотались, не сдержавшись. И хохотали до слез. Где-то подспудно им было неудобно перед Валадон за этот смех, но они уже ничего не могли с собой поделать – попали на одну волну.

А Валадон, глядя на них, едва сдерживала слезы горечи и обиды. Не говоря ни слова, она повернулась и торопливо пошла в противоположную от пляжа сторону.

— Валадон, постой, куда ты?! – крикнул Буй и попытался догнать ее и остановить. – Извини нас, мы дураки, не то слово!

Но Валадон решительным жестом освободилась от его удерживающей руки, и даже не взглянув на Буя, молча пошла прочь.

— Куда это она? – проговорил Крек, в недоумении глядя вслед Валадон.

— К городскому голове, наверное, — ответил Буй. – Куда же еще?

И они снова рассмеялись.

ВАЛАДОН ВОЗВРАТИЛАСЬ домой, посидела немного, собираясь с мыслями, и решила не отступать, пойти и на самом деле рассказать обо всем городскому голове. «Пусть меня ждет позор, но истина дороже», — самозабвенно постановила она и с тем отправилась на прием, надев свое лучшее платье и туфельки на каблуках.

Городской голова выслушал Валадон очень внимательно. На протяжении всей ее речи он не проронил ни слова и только кивал головой, время от времени сводя брови к переносице и перекладывая на столе бумаги. Эта девушка с ее странными сказками и фантазиями не вызывала в нем особого доверия, однако он сам давно думал о том, отчего у них городе так много «пропавших без вести на воде», так именовались утопленники в официальных бумагах. И еще он думал о том, что ее просьба – спустить воду из водохранилища, чтобы убедиться в существовании каких-то там чудовищ, — с одной стороны до невозможности глупая – это сколько средств из городского бюджета!, а с другой стороны не лишена смысла: почему бы не выставить себя благодетелем за чужой счет? Вдруг и вправду там что-нибудь найдут? А не найдут и ладно… А вот если найдут без него, это уже непростительно – проявлять равнодушие к благосостоянию и жизни вверенных под его опеку граждан. Если делу дадут ход и выяснится, что он и пальцем не пошевелил для того, чтобы избавить город от чудовищ, недолго и должность потерять. А деньги – что деньги, не из своего же кармана платить.

Голова дал девушке бумагу и попросил изложить как можно подробнее суть проблемы, указав фамилию, имя, отчество и паспортные данные. Когда Валадон закончила, он взял бумагу, аккуратно подшил ее в папку и пообещал во всем разобраться.

И ВОДУ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО спустили. Но на дне не обнаружили ничего, кроме обычных валунов, поросших водорослями и ракушками. Эти валуны ничем не напоминали тех ужасных каменных рыб с огромными головами и пастями, полными острых как бритва зубов, о которых рассказывала Валадон – одна странная девушка со спасательной станции. Когда выяснилось, что это просто камни и никакой опасности для человека они не представляют, она продолжала настаивать на своем и требовала, чтобы их убрали со дна водохранилища и вывезли куда-нибудь на пустырь. Городской голова в этой ситуации рассудил так, что и без того проявил уже достаточно заботы о гражданах, девушку уволили со спасательной станции и отправили на принудительное лечение в больницу, а водоем снова наполнили водой.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.