Происшествие

 

 

 

 

БЫЛА ЗИМА. Кира пришла на каток, где занималась раньше конькобежным спортом. Просто так пришла, просто посмотреть. Хотя она и давала себе зарок, что больше сюда никогда не вернется. Но она и не возвращалась, а случайно проходила мимо и отчего-то не удержалась, зашла. Друзей проведать, это можно, это ничего страшного. Только шагнула в открытую калитку ворот в ограде, которой был обнесен весь стадион – страшная такая ограда, сваренная из толстых железных прутьев, поставленных вертикально, давно покосившаяся, и прутья в ней все гнутые, черные, жуткие – только, значит, она шагнула, как за нею следом большая группа, человек двадцать – на тренировку. Смеются все, галдят, сумки с собой огромные тащат с тренировочными костюмами. Кира посторонилась, уступила им дорогу. А они ее, кажется, даже и не заметили. Они смотрели друг на друга и жили все какой-то особенной, отдельной жизнью.

Кира постояла немного, чтобы не пришлось идти сразу за ними следом, и когда группа удалилась на достаточное расстояние, пошла по знакомой аллее, обсаженной низкими липами, ведущей к катку. На этой аллее сохранились еще старые плакаты, агитирующие за спортивные достижения – с одной стороны, и изображающие эти достижения – с другой: третий разряд, второй, первый, кандидат в мастера, мастер спорта, мастер спорта международного класса, заслуженный… Эта аллея, ведущая на стадион, как бы изображала тот путь, который предстояло пройти каждому спортсмену, и одновременно являлась этим путем, каждый день приводящим тебя на стадион. В этой незамысловатой метафоре раньше виделся Кире огромный внутренний смысл, и этот смысл, изображенный так наглядно, придавал ей сил всякий раз, когда хотелось свернуть куда-нибудь. Плакаты говорили ей без слов, что только эта дорога приведет ее к медалям, к успеху, к славе…

Ничего не вышло. Теперь к медалям и славе вели другие дороги. Стадион разорился, и спорт пришлось закрыть. Бесплатный сыр, сказали, бывает только в мышеловке. А еще на помойке. А в магазине за все нужно платить. Этого было не понять так сразу, и Кире пришлось уйти. И еще многим таким, как она.

Их места сразу заняли желающие заниматься за деньги. Они платили, и те, кто остался, услужливо делали вид, будто те, кто платит, занимаются спортом. Это-то было как раз понятно. Но не всем наверное дано. И это не было даже жалким зрелищем, совсем нет – просто стало другим миром.

Кира шла по старому стадиону, увешанному новой рекламой, уставленному палатками с пивом и шашлыком, и думала о том, зачем пришла сюда. Зачем?

В раздевалках осталось все по старому – не так уж много времени прошло с тех пор – все тот же дощатый скрипучий пол, вытертый до дыр, все тот же въевшийся застарелый запах пота и пыльных батарей, резиновых ковриков и железа. Кира осторожно приоткрыла дверь и заглянула в тренерскую.

— Можно?

— О, какие люди в Голливуде! Заходи, коли не шутишь, — встретил ее бывший тренер с таким видом, будто только вчера виделись. – Ты по делу или так? Говори, не стесняйся, тут все свои.

Оглядевшись мельком, Кира «своих» не узнала. И вдруг сказала, сама от себя не ожидая:

— Послушай, Пал Егорыч, дай мне коньки прокатиться. Если не жалко.

— Отчего же, это можно, даже запросто, — и подмигнул: — Вернуться не надумала?

И протянул ключ:

— Где шкафчик, помнишь?

Кира кивнула.

— Спасибо.

— А то возвращайся, — крикнул в закрывающуюся дверь.

ВОЙДЯ В РАЗДЕВАЛКУ, Кира обнаружила, что шкафчик ее уже открыт, и какие-то девочки, сидя на низкой лавке посередине помещения, надевают ее коньки, каждая по одному. Прежде чем сказать им что-то, Кира подумала о том, зачем они это делают, и сразу представила, как они едут вдвоем по льду, крепко обнявшись и поджав по одной ноге. Как сиамские близнецы, сросшиеся одним боком.

— Зачем вы их взяли, — хотела она сказать строго, но строго не получилось. Это оттого, что в жизни она как будто нарочно старалась быть «не-собой», придумывала себе себя, оттого, что никогда точно не знала, как вести себя – в жизни. – Отдайте, пожалуйста. Сегодня я… – продолжать не пришлось.

Девочки охотно отдали коньки.

— Пожалуйста, мы просто так меряем. Мы не катаемся.

Кира хотела спросить, почему. Но отчего-то посчитала вопрос нетактичным, или, может быть, не стала спрашивать потому, что сама прекрасно знала ответ.

— А вы занимаетесь? – спросили девочки.

— Нет.

Они не нашлись, как спросить дальше. Потом одна сообразила:

— Раньше занимались, да?

— Да.

Обе вздохнули по-детски, с завистью, но беспечально.

Кира шнуровала старые кожаные полуботинки. Лучшие в мире коньки. Она не признавала новомодных пластиковых «колодок», пригодных разве что гвозди забивать.

Одна из девочек поднялась и подошла к окну, расположенному на уровне ее шеи. Заглянула, встав на цыпочки, уцепившись за подоконник.

— Метель какая началась, — произнесла она как-то мечтательно-восхищенно, как говорят обычно о заветном, — прямо слов нет! Ничего не видать кругом.

Вторая тут же подбежала, чтобы тоже заглянуть в окно.

— Вот это да! – сказала, повторяя интонацию первой. – Прямо слов нет!

«Ничего страшного, — сказала себе Кира, пробурчала под нос. – Метель не помеха, главное, чтобы лед был. Снег не страшно».

— А ветер-то какой! С ног валит.

— Настоящий буран. Такие только в сказках разве что бывают. В самом деле.

— В каких сказках? – серьезно поинтересовалась подруга.

— Про Снежную Королеву, наверное, — ответила та не слишком уверенно.

Обе замолчали.

Кира сидела к ним спиной, и не видела, куда они смотрят, но отчего-то ей спиной казалось, что смотрят они на нее. Она представила их мысли о себе, и на секунду ей стало неловко. «Оттого что это мои мысли, — сказала она себе. – Никто не думает о тебе так плохо, как ты сама о себе думаешь». «Ни один нормальный человек не поедет кататься на коньках в такой буран, — тут же последовал резонный ответ второго «я». – Можно было бы переждать…»

Но нет. Кире снег не помеха, и ветер тоже не страшен.

КОГДА, ПРОЙДЯ по темному коридору, она подошла к входной двери, то тотчас услышала, как завывала за нею снежная буря, а сквозь щель в двери намело уже снега внутрь. «Ничего», — сказала себе Кира и, толкнув дверь, мигом вылетела вместе с ней наружу, едва успев отпустить ручку. Дверь с размаху шарахнула о косяк, звякнув ржавой пружиной неимоверной силы. Утопая по щиколотку в снегу, там где недавно была гладко расчищенная дорожка, Кира стала пробираться на лед. «Там не будет столько снега, — говорила она вслух, заслоняясь капюшоном от резкого ветра. – Когда дует ветер, снег по льду скользит и не ложится, так что сильный ветер – это даже хорошо».

Лед она почувствовала коньком. И ей показалось странным, что он такой бугристый, весь словно жабья кожа, ровного места не найдешь. «Это по бровке, а дальше хороший лед будет, — успокоила она себя. – Должен быть». Однако и дальше, и везде кругом лед был одинаково неровным. Кира двигалась на ощупь, пока не заметила очередную странность: вместо одного широкого ледяного круга на стадионе было сделано множество узких дорожек, петляющих в разные стороны – такое открытие помогли ей сделать верхушки заборчиков, во множестве торчащие из-под снега. «Это что за ерунда еще такая?» – удивлялась Кира, то и дело натыкаясь на колдобины. Стало ясно, что другого льда не будет, и придется ехать так – кое-как. «Раз-два, раз-два, — привычно считала себе Кира, спотыкаясь и семеня по буграм, — раз-два, раз-два. Главное не останавливаться», — думала она.

Постепенно ей удалось немного разогнаться, и на той предельной скорости она стала закладывать поворот. «Раз…» Но за поворотом дорожка резко закончилась, и впереди ее ждал только большой сугроб, почти вровень с ней высотой. Сначала Кира хотела затормозить, но уже некогда было, и тогда она в последний момент решилась через него перепрыгнуть. Шутка ли?

Нет, не шутка. Оттолкнулась посильнее и прыгнула, перевалилась кое-как и покатилась куда-то вниз, не разобрать. Снег глаза залепил.

ПОТОМ БЫЛ МОМЕНТ, который Кира не помнила. Очнулась она вся в снегу, поднялась, стала отряхиваться, а только видит – снег на ней как будто бы тает, и ни ветра никакого больше нет, ни метели. Затем оказалось, что коньков на ногах тоже нет, а вместо них снова ботинки, в которых она пришла на стадион. «Что за ерунда еще такая?» — удивилась Кира и огляделась кругом.

А кругом была весна. Никакого снега нигде больше не было, а только зеленые лужайки, вокруг них дорожки с заборчиками, на лужайках клумбы, а на клумбах цветы самых неестественных расцветок. И тут Кире пришло на ум, что она каким-то образом оказалась в неизвестном пространстве. В тот момент она не стала размышлять над тем, каким же таким образом могло все это получиться, но предпочла подумать, как теперь со всем этим быть. Она бы конечно с радостью перепрыгнула обратно – эта мысль явилась одной из первых, но никакого сугроба позади нее больше не было, а на его месте цвела обширная клумба, обнесенная заборчиком, вдоль которого шла круговая дорожка с ответвлениями, как солнце с лучами. За клумбой на лужайке росли молодые деревца, вот-вот готовые зазеленеть, а под теми деревцами задумчиво бродил какой-то человек.

Абсолютно точно, этот человек никогда не встречался ей раньше, но отчего-то Кире вдруг показалось, что она хорошо его знает. Так хорошо, что его появление бесконечно обрадовало ее. Можно было бы наверное предположить, что свою роль сыграл тут фактор страха, когда любому будешь рад, но удивительно: Кира не испытывала никакого страха. Изумление – может быть, или смятение, но не страх. Напротив, в следующий момент сердце ее вдруг наполнилось странным спокойствием, происходящим из необъяснимой уверенности в том, что именно так и должно было все случиться, потому что… потому что такие метели бывают только в сказках (так, кажется, было сказано кем-то совсем недавно?).

Кира направилась к странному человеку, задумчиво глядящему в другую сторону и никак не желающему ее замечать. Приближаясь, она заметила, что раньше он тоже был одет по-зимнему, но теперь пальто его висело на ветке, шарф был размотан, а шапку с перчатками он держал в руке. Вдруг, словно почувствовав чье-то присутствие, он обернулся и тотчас двинулся ей навстречу.

— Наконец-то ты пришла! – воскликнул он, счастливо улыбаясь. – Я так давно ждал. Я почти отчаялся. Я уже думал, что ты не придешь. Где ты была так долго?

Кира даже остановилась от удивления. «Как я могла появиться тут раньше, — подумала она, — если пространство неизвестное?» Но вслух сказала другое:

— Прости, что задержалась. Я не могла раньше. Мне жаль, что я заставила тебя ждать.

— О, это пустяки! – воскликнул он и рассмеялся. – Главное, что ты здесь, что мы наконец вместе. Дорогая!

И Кира вдруг узнала его. Да, это был он. Именно он. Только он, один-единственный, ЕЁ человек.Sglab

— Я так счастлива! – проговорила она в ответ, и голос ее чуть заметно дрогнул. – Я так рада, что мы с тобой встретились! Прямо как в сказке…

Видимо, так бывает, когда однажды выбранная нами дорога рано или поздно приводит к счастью, уготованному только нам.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.